Распад грузии


Трагедия 1991 года: Россия и Грузия

События августа 1991 года показали неспособность советской политической элиты противостоять угрозе распада государственности. Утрата контроля союзного руководства над республиками, волна сепаратизма, поднявшегося в условиях поддержки демократизации и гласности, способствовала приходу сил, выступавших за независимость от Москвы. Противоречивость ситуации заключалась в том, что в «тылу» таких политиков оставались мятежные регионы, которые не разделяли устремления элит, взявших власть в условиях кризиса.

Используя благоприятную обстановку в Грузии стали создаваться националистически элементы, открыто пропагандировавшие «национал-социалистические» идеи грузинских меньшевиков, с требованием «огрузинить» негрузинское население республики.

Кризис союзной системы и межнациональных отношений вызвал стремление народов проживавших в Грузии к повышению своего статуса. На собрании представителей абхазского народа 18 марта 1989 года в селе Лыхны Гудаутского района Абхазии было принято «Обращение представителей абхазского народа к Генеральному секретарю ЦК КПСС, Председателю Президиума Верховного Совета М. С. Горбачёву» в котором содержалась просьба с изменением статуса с Автономной Республики до Советской Социалистической Республики. Образование Абхазской ССР равной Грузинской ССР было необходимо, по мнению участников схода, так как союзная, союзно-республиканская и республиканская система управления сдерживала социально-экономическое, культурное развитие и политическое развитие Абхазии.

Накопившиеся проблемы в межнациональных отношениях и распад союзной системы в Грузии стимулировали процессы консолидации грузинского населения против решений Лыхнынского схода. С провокационными призывами выступили на митинге 9 апреля 1989 года в Тбилиси активисты неформальных партий: «Пока существует советская власть, мы не сможем упразднить автономии Абхазии и Южной Осетии». Призывы к выходу Грузии из состава СССР привели к жёсткой реакции властей, в результате которой митинг был разогнан советскими войсками, что привело к жертвам среди его участников. Подъём национального самосознания грузинского населения был связан с желанием сохранить единую Грузию в условиях распада СССР.

На фоне заявлений о стремлении упразднить автономии Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области на чрезвычайной сессии 10 ноября 1989 года принял решение о преобразовании Юго-Осетинской автономной области в автономную Советскую Социалистическую Республику. В ответ на провозглашение автономии на столицу Южной Осетии город Цхинвали 23 ноября 1989 года движением радикального националиста Звиада Гамсахурдиа был организован многотысячный марш. Но маршу прорваться в город не удалось, на входе в него колоны «звиадистов» встретили милиция и жители города.

Повышение статуса Абхазии и Южной Осетии до Социалистической Республики явилось для Грузии серьёзным политическим вызовом в плане создания независимого государства. Юридически, границы Грузинской ССР не были оформлены ещё с момента подписания «Договора между Россией и Грузией от 7 мая 1920 года», после установления Советской власти в Грузии - между Россией и Грузией сложились неоформленные административно-территориальные границы.

В политическом плане грузинские политические силы стремились воссоздать независимое государство в рамках Грузинской ССР, при этом Верховный Совет Грузинской ССР призывал грузинский народ, всех людей проживавших в Грузии совместными усилиями добиваться государственной независимости Грузии. Решение Верховного Совета Грузинской ССР добиваться независимости обходило вопрос о судьбе автономий, входивших в республику. Стремление совместить этнические границы автономий, с границами стремившейся к независимости Грузинской ССР без учёта интересов абхазского и осетинского народов привело к самоопределению Абхазии и Южной Осетии.

Верховный Совет Абхазской ССР 25 августа 1990 года принял «Декларацию о государственном суверенитете», в которой Абхазская ССР провозгласила государственный суверенитет. Принятая декларация повысила политический статус республики и служила основой для заключения Союзного Договора и Договора с Грузинской ССР.

Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области 20 сентября 1990 года принял «Декларацию о государственном суверенитете», в соответствии с которой статус Южной Осетии был повышен с автономной области до Демократической Республики в составе СССР. Провозглашение суверенитета Юго-Осетинской Советской Демократической Республики стало необходимым условием дальнейшего развития государственности осетинского народа. Стремление Грузии к независимости могло привести к разделению осетинского народа государственной границей, а националистические настроения грузинского населения угрожали осетинам, проживавшим на территории Южной Осетии. Осознавая ответственность за судьбу осетинской нации, Южная Осетия стремилась самостоятельно войти в состав СССР и участвовать в заключение Союзного Договора.

В отличие от Южной Осетии Абхазия приняла государственный суверенитет для определения государственно-правовых отношений с Грузией и заключении Союзного договора. Стремление Грузии к независимости и сложившаяся система политического взаимодействия между Абхазией и Грузией заставило абхазскую политическую элиту поднять вопрос о политической власти в республике. Государственная власть в Абхазской ССР по Декларации о государственном суверенитете принадлежала Верховному Совету Абхазской ССР, в котором обеспечивалось институциональное представительство абхазам.

Власть в Тбилиси, обременённая борьбой за независимость Грузии, оперативно предприняла шаги по правовой оценке изменения национально-государственного и административно-территориального устройства республики. Верховный Совет Грузинской ССР 26 августа 1990 года объявил декларацию Верховного Совета Абхазской ССР от 25 августа 1990 года недействительной и не имеющей юридической силы. Решение Совета Народных депутатов Юго-Осетинской автономной области от 20 сентября «О суверенитете и статусе Юго-Осетии» было признанно недействительным и не имеющим юридической силы.

На пути к независимости Грузии националистические силы выбрали правовую основу для ограничения политической воли национальных меньшинств, проживавших в Грузии. В состоявшихся 28 октября 1990 года выборах в Верховный Совет Грузии внушительную победу одержал избирательный блок «Круглый стол - свободная Грузия» во главе с диссидентом Звиадом Гамсахурдиа.

Проведённые выборы нельзя с полной уверенностью назвать демократическими, поскольку в выборах не могли участвовать партии, представлявшие национальные меньшинства. По закону принятому накануне старым составом Верховного совета Грузии, своих кандидатов могли выдвигать только партии, действовавшие на всей территории страны - в частности, не имел права выдвинуть своих кандидатов «Народный форум Абхазии».

Совет народных депутатов Юго-Осетинской Демократической Республики 16 октября 1990 года подтвердил принятое решение о преобразовании Юго-Осетинской автономной области в Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику и признал неправомочным проведение выборов в Верховный Совет Грузии на территории Южной Осетии.

С первой Сессии Верховного Совета Грузии состоявшейся 14 ноября 1990 года началась работа по ликвидации советской системы. Первым законодательным актом нового парламента стал закон «Об объявлении переходного периода в Республике Грузия». Согласно этому закону в республике был объявлен переходный период для восстановления полной независимости Грузии. Основой восстановления независимости стали правовые и исторические положения. Название республики Грузинская ССР было заменено на Республику Грузия, которая провозглашалась наследницей Демократической Республики Грузия. Вхождение Грузии в состав Союза ССР расценивалось как насильственное, а нахождения в составе СССР расценивалось как период террора и репрессий. Из Конституции республики были исключены все статьи, в которых указывалась на приверженность к коммунистической идеологии и социалистическому строю, объявлялся приоритет законов Грузии над законами и подзаконными актами Союза ССР. Положения закона «Об объявлении переходного периода в Грузии» заходили настолько далеко, что политические силы для достижения независимости Грузии пренебрегли исторической памятью.

Ориентируясь на заключения Союзного договора, который мог вывести Южную Осетию из кризиса в отношениях с Грузией, Совет народных депутатов принял решение о переименовании Юго-Осетинской Советской Демократической Республики в Юго-Осетинскую Советскую Республику и участии в подписании нового Союзного договора. Исключив из названия республики слово «Демократическая» депутаты  рассчитывали участвовать в подписании Союзного договора совместно с другими Советскими Республиками. Для утверждения политического статуса Южной Осетии как Советской Республики 9 декабря 1990 года были проведены выборы в Верховный Совет Юго-Осетинской Республики. Проведённые выборы бойкотировали жители грузинских сёл.

Верховный Совет Грузии состоявшиеся выборы в Южной Осетии расценил как посягательство на территориальную целостность Грузии и принял 11 декабря 1990 года закон «Об упразднении Юго-Осетинской автономной области».

Южная Осетия представляла регион с населением 100 тыс. человек, преимущественно населённый осетинами, но со значительной (30 %) грузинской общиной. В условиях большинства осетинского населения в регионе для Грузии трудно было рассчитывать на сохранение Южной Осетии в составе Грузии. Поэтому в законе «Об упразднении Юго-Осетинской автономной области» грузинские политики поставили вопрос о существовании Южной Осетии в широком смысле. Южная Осетия рассматривалась грузинскими политиками с момента образования как возникшая вопреки воле грузинского населения и в ущерб интересам Грузии. После юридического упразднения Юго-Осетинской автономной области Верховный Совет Грузии хотел изменить административно-территориальное устройство Южной Осетии. Изменение административно-территориального устройства означало раздел территории Южной Осетии для установления контроля над регионом. В ночь с 5 на 6 января 1991 года в столицу Южной Осетии город Цхинвал были введены подразделения милиции и национальной гвардии Грузии.

Попытка разрешить сложный узел грузино-осетинских противоречий силой оружия привела к установлению блокады города Цхинвали, жертвам среди мирного населения и потоку осетинских беженцев в Северную Осетию.

Эскалация напряженности в Грузии с конца 80-х годов XX века происходила при попустительстве «союзного центра». Начавшийся распад Советского Союза, установление новой власти не только в Грузии, но и России привело ослаблению советской власти. Усилия по урегулированию конфликта президентом СССР свелись к принятию указа об отмене решений принятых в декабре 1990 г. органами власти в Грузии и Южной Осетии. Верховный Совет Грузии резко отреагировал на указ Горбачёва, обвинив союзные органы в подстрекательстве осетинским сепаратистам, поскольку они не реагировали на акты, нарушавшие территориальную целостность Грузии. Грузинские политики 29 января 1991 года подтвердили юридическую силу закона «Об упразднении Юго-Осетинской автономии» и сочли Указ Президента от 7 января 1991 года грубым вмешательством во внутренние дела Грузии.

Сепаратизм в своих действиях был присущ как Верховному Совету Грузии, так и Совету народных депутатов Южной Осетии. Грузинский сепаратизм был обусловлен стремлением националистических сил к независимости, а южноосетинский сепаратизм был вызван опасением за судьбу осетинского народа из-за радикальных действий грузинских политиков. Абхазский сепаратизм, по мнению председателя Верховного Совета Грузии Гамсахурдиа, проявлялся в нежелании официального абхазского руководства вести переговоры с Грузией. Бойкот грузинскому парламенту Гамсахурдиа объяснял происками агентов и врагов народа стремившихся сохранить в Абхазии коммунистический строй.

Верховный Совет Грузии в соответствии с законом «О местном управлении в переходный период» принятым 29 января 1991 года приступил к ликвидации органов Советской власти в Абхазии, которые согласно абхазской Конституции составляли основу политической системы. Местные органы государственного управления в районах и городах должны были назначаться Верховным советом Грузии и возглавлялись префектом. Назначение префекта Галльского района Верховный Совет Абхазии расценил как первый шаг на пути к ликвидации конституционных структур, а затем и государственности Абхазии.

Посягательства на политические права абхазских политиков и стремление Грузии прировнять Абхазию к обычной административно-территориальной единице спровоцировало Верховный Совет Абхазии поднять вопрос об установлении с Грузией равноправных отношений. В политическом самоопределении Южной Осетии, Абхазии и Грузии важнейшие значение имело выражение воли населения.

Верховный Совет Грузии отказался от проведения референдума о сохранении СССР, который должен был состояться 17 марта 1991 года и назначил референдум о восстановлении независимости Грузии на 31 марта 1991 года. До проведения референдума о сохранении СССР грузинские политики начали агрессивную компанию по его бойкоту. Верховный Совет Грузии распространил «Обращение к ООН, народам и правительствам стран мира» в котором обвинил Союзное правительство в ведении необъявленной войны на территории Южной Осетии против Грузии, стоявшей перед дилеммой - либо подписать Союзный договор, либо лишиться территории Абхазии и Южной Осетии. Вымыслы грузинских политиков попирали нормы морали и действительность. В Южной Осетии грузинские войска сохраняли блокаду города Цхинвали и других районов. 

На состоявшемся 17 марта 1991 года референдуме по сохранению Союза ССР 98,6 % участников голосования проходившего в Абхазии и 99 % участников голосования в Южной Осетии высказались за сохранение СССР. По итогам референдума за сохранение СССР высказалось 76,4 % участников принявших участие в голосовании.

В результате проведения референдума в Грузии 31 марта 1991 года его участники единодушно высказались за восстановление государственной независимости. На основе результатов референдума, 9 апреля 1991 года был принят «Акт о восстановлении независимости Грузии». С провозглашением независимости, грузинские политики стали создавать образ врага в лице Советского Союза и Российской Империи, аннексировавших территорию Грузии. Территория Грузии после принятия независимости признавалась единой и неделимой. Грузинская ССР прекратила своё существование, приняв независимость. Абхазия и Южная Осетия должны были участвовать в подписании нового Союзного договора. Политический кризис в Советском Союзе и последовавший распад не позволил заключить новый Союзный договор.

На выборах президента Грузии 26 мая 1991 года победу одержал Звиад Гамсахурдиа. Вступив, на пост президента Гамсахурдиа, для сохранения территориальной целостности Грузии стал открыто призывать в СМИ грузинское население к физическому уничтожению осетин. К лету 1991 года действия грузинских военных на территории Южной Осетии к кровопролитному конфликту в Южной Осетии и политическому конфликту с Абхазией окончательно приобрели характер этнических чисток.

Идеи построения независимого грузинского государства, в условиях кризиса советской системы, где грузинское и негрузинское население должно было стать единой грузинской нацией, встретило сопротивление абхазов и осетин. Рост национального самосознания и консолидация грузинского населения для сохранения территориальной целостности привело к осознанию роли грузин в государстве. Националистическая идеология при создании единой и неделимой Грузии привела не только к самоопределению абхазов и осетин, но и к кровопролитному конфликту в Южной Осетии и политическому конфликту с Абхазией.

В кризисных явлениях в Грузии, развивавшихся в конце 80-х годов XX века основная вина лежит на политическом руководстве Советского Союза. В условиях роста сепаратизма и национализма в Грузии, Президент СССР М. Горбачёв не смог проявить жёсткой политической воли для подавления сил угрожавших территориальной целостности государства.

Перестройка и процессы демократизации, происходившие в условиях кризиса советской системы в конце 80-х годов XX века, способствовали попыткам национально-государственного становления не только на территории Грузии, но и России.

В условиях кризиса советской системы «демократическое крыло» народных депутатов российского съезда возглавляемое Б. Ельциным стало выступать за создание в России демократического, правового государства. Стремление российских депутатов к созданию демократического государства, в условиях кризиса советской системы было угрозой для советского руководства стремившегося сохранить СССР.

Для предотвращения распада СССР союзное руководство сделало ставку на автономии в России. Принятый 26 апреля 1990 г. закон о разграничении функций между Центром и субъектами федерации предоставлял автономиям всю полноту власти на своих территориях.

Призыв союзного руководства к сепаратизму был не только услышан партийным руководством Чечено-Ингушской АССР, но и принят к исполнению. Верховный Совет Чечено-Ингушской АССР 27 ноября 1990 годп принял «Декларацию о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики». В принятой декларации указывалось, что даже если республика и вступит в договорные отношения с другими республиками и, государствами и союзом государств, то она всё равно «сохраняет полноту власти на своей территории».

Расчёт союзных аналитиков оказался беспроигрышным. Российские автономии, соблазненные Законом СССР от 26 апреля 1990 года, ринулись принимать свои декларации о государственном суверенитете, что открывало им дорогу к подписанию нового Союзного договора. С принятием Закона об автономиях Российская Федерация оказалась перед фактом реального распада на десятки точечных гособразований.

Порождённые союзным Центром опасные процессы суверенизации дадут основания Б.Ельцину заявить в декабре 1990 года на съезде народных депутатов СССР: «Союзное руководство осуществляет значительную перегруппировку сил с тем, чтобы любой ценой удержать свои прежние позиции». Опираясь на российскую «Декларацию о государственном суверенитете», Б.Ельцин стал обещать субъектам Федерации максимальное расширение прав, но в рамках Российской Федерации.

Ставка союзного руководства в борьбе против Бориса Ельцина на автономии, которые должны были сравняться в статусе с другими республиками, и ограничить власть российских политиков привела к тому, что процесс суверенизации вышел из-под контроля.

В политической жизни Чечни наряду с официальными административными структурами стали появляться общественно-политические движения, выступающие за национальную независимость. В марте 1991 года Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН), принял обращение в адрес председателя Верховного Совета Д.Завгаева, в котором обосновывал недопустимость проведения в республике назначенного Верховным Советом СССР на 17 марта 1991 года  референдума по вопросу сохранения СССР, ссылаясь на отсутствие чеченских законов о референдуме.

Политический кризис развивался молниеносно не только в СССР, но и Чечне. Лидерам ОЧКН была необходима реальная власть. На втором съезде ОЧКН в июле 1991 года Д.Дудаев стал лидером движения, и заявил, что Чечня не входит в состав СССР и РСФСР. Единственным законным органом власти был объявлен исполнительный комитет ОЧКН во главе с Д.Дудаевым.

Августовский путч 1991 года и борьба президента России с союзными путчистами послужили для чеченских сепаратистов сигналом к захвату власти в республике. Теряющие своё влияние руководство республики во главе с Завгаевым поддержало августовский путч ГКЧП и это сразу же лишило его поддержки со стороны российского руководства. В результате захвата власти 3 сентября 1991 года Дудаев объявил о низложении Верховного Совета Республики.

Союзное руководство в борьбе против руководства России во главе с Ельциным, пытаясь разыграть карту автономий и выровнять их статус с союзными республиками, потерпело поражение. Российские лидеры, пытаясь перехватить инициативу в борьбе за влияния на автономии, сыграли решающую роль в свержении старой власти и приходе к власти радикальных элементов. В сентябре 1991 года председатель Верховного Совета России Хасбулатов активно агитировал депутатов Верховного Совета республики за самороспуск. В результате борьба за автономии союзное и российское руководство потерпело поражение. ОЧКН 8 октября 1991 года объявил себя единственной властью в республике и 27 октября провёл выборы президента. По итогам проведенного голосования президентом Чеченской Республики был избран Джохар Дудаев. Своим первым указом Д.Дудаев объявил, что с 1 ноября 1991 года Чеченская Республика является суверенным государством.

В условиях фактического отделения Чечни и ослабления центральной власти начался подъём движений народов Кавказа. На состоявшемся в Сухуми 1-2 ноября 1991 года III съезде Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК) представители абазинского, абхазского, аварского ауховеко-чеченского, даргинского, кабардинского, лакского, осетинского (Северной и Южной Осетии), черкесского, чеченского, шапсугского народов заключили «Договор о Конфедеративном Союзе горских народов Кавказа». В своей практической деятельности (КГНК) объявила о начале процесса восстановления суверенной государственности горских народов Кавказа, и провозгласила КГНК правопреемницей Северо-Кавказской республики («Горской республики»), образованной 11 мая 1918 года. Согласно договору КГНК обладала всеми атрибутами государственной власти. Органы управления строились по принципу разделения властей и состояли из Съезда горских народов Кавказа, Президента, Парламента, Кавказских сообществ, Третейского суда. Формирование органов власти производилось путём делегирования полномочных представителей. Местом пребывания руководящих органов (штаб-квартира) КГНК был избран город Сухум.

Деятельность КГНК привела в опасное движение народы Северного Кавказа. По содержанию и характеру «Договора о Конфедеративном Союзе горских народов Кавказа» и «Положению о руководящих органах Конфедерации горских народов Кавказа» КГНК подменяла органы государственной власти. В своей деятельности КГНК не только стремилась воссоздать Горскую республику, но и сделать это за счёт территории России и Грузии. Оформление из конфедеративной формы объединения КГНК в государственное образование, по мнению Председателя парламента Конфедерации Шанибова должно было произойти по мере дальнейшего распада Российской Федерации.

Претензии на лидерство в борьбе против России в КГНК стала проявлять Чечня. В марте 1992 года на экстренном заседании парламента Чечни было принято обращение к народам Кавказа с призывом срочного объединения для борьбы с Россией и ускорения создания общекавказских вооружённых сил. Чеченский президент увязывал военный переворот в Грузии и смещение Гамсахурдиа с деятельностью России.

Свержение Звиада Гамсахурдиа установившего диктаторский режим и развязавшего войну в Южной Осетии напугало Джохара Дудаева. В результате переговоров проходивших между Дудаевым и бежавшим в Чечню Гамсахурдиа было подписано коммюнике, в котором говорилось о «недопустимости вооружённого смещения законно избранной власти».

Для восстановления своей власти Гамсахурдиа, плацдармом для подрывной деятельности против Государственного Совета во главе с Эдуардом Шеварднадзе сделал Чечню. Предоставление российской территории для подрывных действий против соседнего государства свидетельствовало о полном бессилии российского правительства.

Недовольство политикой российского правительства расширялось в Северной Осетии. Вооружённый конфликт в Южной Осетии после смещения Гамсахурдиа не был остановлен, а действия грузинских военных на территории Южной Осетии стали приобретать характер геноцида. Осетинские гвардейцы требовали от представителей МВД и Министерства обороны немедленно их вооружить, в противном случае угрожали взять силой оружие в частях, дислоцированных на территории республики. Председатель Верховного Совета Северной Осетии А. Галазов заявил, что если не будет остановлен геноцид осетин, то Верховные Советы Южной и Северной Осетии проведут совместное заседание во Владикавказе или Цхинвале и объявят о создании единой Осетии - независимого государства вне состава России, разорвав при этом федеративный договор.

Ситуация в Северной Осетии осложнялась деятельностью КГНК, решившей проявить себя в качестве реальной политической силы способной разрешить грузино-югоосетинский конфликт. Президент КГНК М.Шанибов обратился к грузинской стороне с призывом прекратить огонь, предупреждая о возможности ввода в Южную Осетию вооружённых сил. «Наше появление во Владикавказе - последнее предупреждение, - сказал М. Шанибов. - Добровольческий отряд войдёт в Цхинвал не для помощи одной из воюющих сторон, но для выполнения миротворческой роли».

Политика российского и союзного руководства в отношении российских автономий потерпела поражение. Опасное движение сепаратизма в северокавказских республиках начавшиеся при распаде СССР, в условиях борьбы за автономии российских и союзных политиков привело к фактическому отделению Чечни от России и созданию КГНК, стремившейся на основе российской и грузинской территории создать собственную государственность.

Вооруженный конфликт в Южной Осетии и недовольство политикой России в Северной Осетии воспользовалось руководство КГНК, которое хотело своими решительными действиями показать, что организация является реальной политической силой способной решать любые проблемы, но и лишить Россию политического влияния на Кавказе.

События 1991-го станут триумфом для российских, грузинских и чеченских «сепаратистов», но трагический сюжет разыграется в военных компаниях на Северном Кавказе, Абхазии и Южной Осетии. Недавние триумфаторы вынуждены будут заплатить жизнями своих солдат и благополучием своих государств, перечеркнув 1991 год.

«Трагедия» 1991 года не сможет сблизить Россию и Грузию, полярные подходы к решению политического кризиса, имперское мышление в головах грузинских и российских политиков приведёт к отчуждению и постоянным конфликтам в 90-е годы.

Денис Котенко, член аналитической группы общественной организации «Джавахкская диаспора России»

Твитнуть

Инструкция об оплате (откроется в новом окне) Форма для пожертвования Яндекс.Деньги: Другие способы помощи

ruskline.ru

Геополитические причины распада Грузии

Власти Грузии политику, проводимую Россией в отношении Грузии, объясняют ее империалистическими амбициями и любым способом внушают это обществу. Очевидно, главную задачу своей идеолого-пропагандистской политики они видят в обвинении России во всех бедах, дабы таким образом отвлечь внимание народа от собственных ошибок. Хотя, если сравнивать политику больших государств по отношению к малым, можно заметить почти идентичное сходство, будь то Россия или Америка. Поскольку все большие государства имеют собственные интересы в тех или иных регионах, главная внешнеполитическая задача малых стран должна быть нацелена на то, чтобы подвести национальные интересы своей страны под интересы крупных игроков с тем, чтобы сохранить свою территориальную целостность и суверенитет.

Как правило, прежде чем избирается политический курс государства, в обязательном порядке оценивается  соотношение сил между большими политическими субъектами, заинтересованными данным регионом, и только после этого формируется  соответсвующий внешнеполитический курс.  В противном случае малая стран  может либо пострадать при дележке между двумя большими государствами, как это случилось с Грузией, либо утратить независимость и оказаться под гнетом какой-нибудь империи. После распада СССР на всем его пространстве разгорелись этнополитические конфликты. В частности, в Грузии их было два, в   которых Грузия потерпела поражение и потеряла контроль над Цхинвальским регионом и Абхазией. После признания Грузии субъектом международного права (но не субъектом международных отношений), ее внешнеполитическая ориентация на США и НАТО выразилась в рабском подчинении. Как тогда считала, да и сейчас считает политэлита, на выбор внешнеполитического курса в большой степени повлияло наличие конфликтов в стране и проводимая Россией политика в отношении к Грузии, а также ее поддержка сепаратистским режимам. Гарантом безопасности и территориальной целостности страны почему-то были признаны Соединенные Штаты и евроатлантические структуры. Если правительство Шеварднадзе так или иначе, хотя бы на уровне заявлений, сохраняло отношения с Россией, то этого не скажешь о правительстве Саакашвили. Несмотря на смягченную риторику, внешняя политика Шеварднадзе однозначно была ориентирована на Америку и  важнейшую организацию по реализации внешнеполитических целей этой империи – НАТО. Правительство Шеварднадзе в ноябре 2002  года сделало заявление о желании вступить в ряды НАТО. Тогда же началась интенсификация отношений с США с точки зрения военного сотрудничества. Правительство США начало учения и запустило 64-миллионную программу по вооружению под эгидой борьбы с терроризмом. Этот проамериканский курс сделал Грузию (не считая Абхазии и Цхинвали) более зависимой от США и, фактически, еще более отдалил ее от потерянных территорий. После того, как ресурс Э.Шеварднадзе был исчерпан, американцы обратили свой взор на получившего в США образование Саакашвили, который стал проводить более энергичную проамериканскую политику, ставя перед собой главные  задачи внешней политики – проведение агрессивной стратегии по отношению к России, милитаризация страны и рабская покорность американским хозяевам. Многие политики в Грузии тогда верили, что в результате прозападной политики Саакашвили страна будет принята в ряды НАТО, в результате чего восстановится территориальная целостность Грузии. Непринятие в 2008-ом году MAP-а (плана действия по членству в НАТО) показала здравомыслящей части общества, что Грузия не сможет вступить в НАТО и вернуть потерянные территории. Проанализировав связанные с MAP-ом процессы, мы поймем, что лидеры главных европейских государств обязательно отказались бы передать Грузии MAP. Да и кто согласился бы  (речь идет о крупных европейских государствах) принять в ряды НАТО страну, имеющую два конфликтных региона и совершенно неадекватного лидера?! Передача Грузии MAP-а впоследствии грозило тем, что осмелевший  Саакашвили постарался бы вернуть контроль над потерянными территориями (что он и сделал, даже не имея MAP-а), а это втянуло бы европейские государства в конфликт с ядерной державой Россией. Устраивала ли прагматичных европейских лидеров война с Россией из-за Грузии? Ответ один: «Нет!»,  если учесть и то, что на сегодняшний день Россия никакой угрозы для Западной Европы не представляет и является огромным рынком для европейских компаний. ­ Вследствии проводимой Саакашвили внешней политики, которая ни в какие геополитические рамки не садится, у Грузии не было никакого шанса на членство в НАТО. В  принципе, никогда и не было, при том, в результате данной политики Грузия неизбежно теряла территории и попадала под полный протекторат  Америки, что в будущем обязательно закончилось бы десуверенизацией страны. Военную авантюру в Цхинвали можно считать самой большой политической ошибкой нынешнего правительства. Это ввязало Грузию в войну с Россией. Можно прямо сказать, что Саакашвили начал войну с подачи США, поскольку Америку устраивало любое развитие событий.  Несмотря на то, что Саакашвили не отличается большим интеллектом, он всеже должен был понимать, что Грузия проиграла бы войну с Россией. События в Цхинвальском регионе могли развиться по-разному, но в любом случае это входило в интересы США: если Россия уклонилась бы от военных действий, и Грузия восстановила бы контроль на потерянными территориями, это означало бы, что Россия не в состоянии отстаивать свои интересы в этом регионе, а это привело бы к усилению центробежных сил на Северном Кавказе, в результате все закончилось бы развалом России. В случае ввязывания России в войну (что и произошло) и захвата всей территории Грузии, началась бы партизанская война не только в Грузии, но и на всем Северном Кавказе. Короче говоря, начался бы второй «Афганистан», разрушительные последствия которого для СССР все помнят. Третий вариант развития событий, который в реальности и произошел, было расчленение Грузии, что тоже входило в интересы США. В частности, для  создания плацдарма против России на ее южных рубежах и использования в своих целях остальной территории, подконтрольной властям Грузии. Как видно, эта война входила в геополитические интересы американцев. Ведь единственное государство, которое извлекло пользу из цхинвальской войны – это США. Что касается признания государственной независимости конфликтных регионов, это результат изменения расстановки сил вследствие войны. Россия рассматривала Южный Кавказ и, в особенности, Грузию как свой оборонный плацдарм. Нахождение российской армии в Грузии имело стратегическое назначение: сомкнуть кольцо окружения за спиной северокавказских мусульман и блокировать геостратегического противника с юга. До начала войны, пока действовал статус-кво, в конфликтных регионах   были дислоцированы российские миротворцы. В реальности они выполняли стратегические функции, но в ограниченных рамках. После войны Россия юридически могла иметь свои вооруженные силы по эту сторону Кавказского хребта только в случае признания государственной независимости этих  регионов. В противном случае она не смогла бы осуществлять своих стратегических функций. Под статусом миротворцев Россия уже не смогла бы держать свои вооруженные силы в стране, с которой она воевала, в противном случае она должна была вывести свои войска, что повлекло бы превращение Южного Кавказа в плацдарм  США, а это пошло бы вразрез с национальными интересами России. Протекающие на Кавказе процессы являются свидетельством столкновения российской и американской политик. Именно эти два государства проводят здесь свою активную политику, тогда как Грузия, как и другие малые страны, относитится к категории пассивных стран, которые США используют как пешку  в собственных интересах против России. Как было сказано выше, война 2008 года привела к изменению расстановки сил на Кавказе, что имело плачевный результат для Грузии. Хотя при правильном расчете можно было получить совсем другие результаты. Положение в довоенной Грузии можно сравнить с Ираном 20-х годов прошлого века. Ослабленная после Первой мировой войны Россия в 1918 году пошла на заключение Брест-Литовского договора, что свидетельствовало о том, что у нее не было сил защищать собственные национальные интересы. Англия хотела воспользоваться этой ситуацией и расположить свои военные базы на территории Ирана, чтобы  усилить свое влияние там. Что не входило в интересы России, поскольку с большой вероятностью это было бы использовано против  нее. Иранские политики очень хорошо воспользовались геополитическими реалиями, и в 1921 году в Москве подписали договор с Советской Россией, согласно которому она отказывалась от собственности царской России в Иране при одном условии, что территорией Ирана не воспользуется в военных целях третья страна. К тому же, согласно данному договору, Россия оставляла за собой право на введение войск в случае попытки стратегического противника России воспользоваться территорией Ирана в своих военных целях. А Иран избавлялся от английских военных баз, чем создавались благоприятные условия для его полной независимости. Грузия должна была проводить подобную внешнюю политику, ведь  расстановка сил на Кавказе способствовала этому. Здесь соперничали два геополитических фактора: Россия и США. Россия – правовая наследница потерпевшего поражение в холодной войне Советского Союза, уступавшая США по всем статьям: идеологически, экономически и в военном отношении,  хотя свою слабость она компенсировала территориальной близостью к региону, что давало ей стратегическое превосходство над противником и позиционно уравнивало ее с Америкой. Как уже не раз говорилось, Грузия нужна была США в качестве плацдарма против России. Тогда как России – в качестве линии обороны, дабы не допустить приближение стратегического противника к своим границам. Налицо была ситуация, когда две силы боролись друг с другом за господство на Кавказе. В данной ситуации необходимо было заключение договора с Россией  наподобие того, что заключил Иран с Советской Россией, согласно которому Грузия должна была взять обязательство не допускать использования своей территории третьей страной в военных целях, а России предоставлялось право введения своих вооруженных сил в Грузию. Такая   внешняя политика называется политикой сдерживания  больших государств. В результате этой политики Абхазия  и Цхинвальский регион уже  не представляли бы такого стретегического интереса для России, как это есть сегодня. И Грузия не только приблизилась бы к восстановлению своей  территориальной целостности, но из  пассивной страны превратилась бы нейтральную, к тому же получила бы реальную независимость, а не видимую. Подобный договор был невозможен в ельцинские времена, поскольку тогда российские власти на каждом шагу предавали интересы своей страны. Но в период путинского правления это стало вполне реально, но нынешние власти Грузии  упустили эту возможность, что привело к распаду государства, и это, как видно, уже навсегда.

geworld.ge

Национальные окраины Грузии. Условия распада 4

Область, в которой они проживают, по-грузински называется Квемо-Картли, а по-азербайджански — Борчалы. Оба народа совершенно искренне считают эти земли своими историческими и уверены в том, что их предки здесь жили всегда. При этом грузины говорят, что тюрки на них являются новичками и пришельцами, т.к. начали расселяться тут только (SIC!) при Давиде Строителе (XII век), а азербайджанцы пишут в учебниках, что еще древнеримскому полководцу Луккулу (I век до н.э.) советники категорически не рекомендовали связываться с древними борчалинцами. При этом, если грузинские историки очерчивают область расселения древних картвелов более-менее в рамках территории Квемо-Картли, то азербайджанцы говорят, что их историческая земля простирается намного шире и утверждают совсем крамольные в Грузии вещи о том, что, якобы, в какие-то периоды Тбилиси вообще находился под контролем тюрок.

Напряжение среди двух народов существовало всегда и когда это было возможно Грузия пыталась снимать его силовым путем и чужими руками. Вспомним, что официально, приглашение немецких войск на территорию Грузии в 1918 году было вызвано просьбой грузинского правительства к немцам решить вопрос именно Борчалы. Вот выдержка из известной речи Ноя Жордания, в которой он объявлял о приходе немцев: «Грузинское правительство доводит до сведения населения, что прибывшие в Тифлис германские войска приглашены самим правительством Грузии и имеют своей задачей защищать, в полном согласии и по указаниям правительства, границы Грузинской демократической республики. Часть этих войск уже отправлена в Борчалинский уезд для очищения его от банд разбойников». Надо ли говорить, что этими «разбойниками» были проживавшие там азербайджанцы?

Как и территория Южной Осетии, земли Борчалы доходят практически до Тбилиси. Специализацией этого района всегда, даже в советское время было мелкое предпринимательство и сельское хозяйство — растениеводство и животноводство, азербайджанцы выращивали фрукты овощи, «всякий зелень-мелень, хурма-мурма, знаешь» и поставляли это все в Тбилиси или далее — в Россию.

Если в советское время, со всеми допущениями коммунистического режима, межнациональная ситуация была для азербайджанцев терпимой и приемлемой, то развал СССР и приход к власти грузинских националистов внес в нее резкие изменения. Воцарение в Тбилиси Звиада Гамсахурдия и его политика «Грузия — для грузин» в Квемо-Картли означали массовое заселение региона сванами и такое же массовое, активное и насильственное вытеснение азербайджанцев, приведшее к нескольким вооруженным столкновениям. Считается, что в тот период за короткое время Грузию покинули жители нескольких азербайджанских деревень — в общей сложности несколько десятков тысяч человек.

В противовес менгрелам, азербайджанцы горячо приветствовали приход Шеварднадзе и, стоит сказать, что по сравнению со Звиадом, при нем им действительно несколько полегчало, правда не совсем, но затем после «Революции роз» все сразу ухудшилось.

Здесь мы прервем исторический экскурс и пойдем более структурированным путем.

В общих чертах, ситуация с грузинскими азербайджанцами очень похожа на положение с армянами, но в деталях есть немало серьезных различий, которые сильно дистанциируют азербайджанцев от армян или даже ставят их совсем особняком среди всех некартвельских народов Грузии.

Принципиально, подход грузин к азербайджанскому меньшинству практически идентичен подходу к армянскому. Это то же самое стремление в коротком периоде максимально растворить его, либо выдавить и это то же самое грузинское высокомерие и осознание собственного превосходства над азербайджанцами. Если армяне для грузина — это «сомехи», то азербайджанцев в Грузии называют «татребо» — татары (груз.) Само по себе слово «татары» — не оскорбительно и обозначает целую нацию, но так как оно произносится в Грузии и тот смысл, который в него вкладывается среди грузинских азербайджанцев считается если и не оскорбительным в прямом смысле этого слова, то уж во всяком случае пренебрежительным и высокомерным.

Конечно же, это тот же самый языковой вопрос. Граждане обязаны общаться с представителями местных официальных структур на грузинском языке, будь то при оформлении официальных документов, составлении жалоб или при получении каких-либо услуг. Обязательными требованиями при получении работы в государственных учреждениях и лицензий на осуществление профессиональной деятельности является знание грузинского языка. Наблюдается крайнее сужение азербайджанского культурного пространства с периодическим препятствованием его подпитки с «материнской» территории. Неуклонно уменьшается число азербайджанских школ и снижается их статуса, так, что их ученики не могут поступить в ВУЗы — если в 1989 году в стране было 183 азербайджанские школы, в которых училось 49 805 учеников, то в 2009 году число школ равнялось 124, а учеников — 27 442. Стандартной практикой стало назначение из Грузии директоров школ-грузин, не говорящих по-азербайджански. Картвелизированы названия большинства населенных пунктов и улиц, с заменой табличек, указателей и т.д. В общем, радостей жизни у азербайджанцев очень много, все не перечислить.

В практическом плане, как и в Джавахетии, это выливается, в частности, в полном засилье грузин в административных и силовых органах. Почти все начальники в азербайджанском регионе — грузины. По состоянию на некоторое время назад, в Гардабанском районе было 48 государственных учреждений, во главе которых не было ни одного азербайджанца. В Болниси — один азербайджанец, который работал заместителем руководителя района, в Марнеули — один заместитель руководителя и два технических работника, в Гардабанском районе — в исполнительной власти был один азербайджанец. Почти вся полиция набирается из грузин и т.д.

Полным ходом и, возможно, даже более активно, чем в других некартвельских регионах, в Борчалы идет процесс разбавления однородной тюркской территории представителями грузинских народностей. В этих целях используются сваны, аджарцы и беженцы из Южной Осетии. Это уже осложнило межнациональную обстановку и привело к ряду конфликтов на национальной почве.

Но основной упор власти Тбилиси все же делают на меры экономического характера. Здесь действия властей намного масштабнее, чем в Джавахетии. Существует мощнейшая дискриминация азербайджанского населения, которая проявляется практически во всем. Во-первых, конечно же, это официальное лишение азербайджанцев средств производства, а именно — земли. В ходе проведенной земельной реформы земледельцы и скотоводы-азербайджанцы оказались наделены лишь 15 сотками земли на семью, в то время как среднестатистическая грузинская семья абсолютно законным образом получила по 3-4 гектара. До 70% азербайджанцев вообще не получили никакой земли. Это привело к тому, что теперь азербайджанцы вынуждены арендовать землю у грузин, платя им огромную арендную ставку.

Грузинское население Квемо-Картли имеет ряд банковских льгот, тогда как для азербайджанцев они, как правило, отсутствуют. В регионе не развивается инфраструктура, или развивается только в местах расположения грузинских сел. Это приводит к проблемам со снабжением водой, электричеством и т.д. Властями искусственно создаются препятствия к общению с Азербайджаном, касающиеся как области культуры, так и так называемые «рельсовые войны». Огромным ударом для азербайджанцев Борчалы стало ухудшение отношений между Грузией и Россией, которое привело к закрытию границ и к закрытию российского рынка для производимой ими продукции.

Наиболее ярким примером, благодаря известному адвокату и правозащитнику Аслану Исмаилову, ставшим известным всему Азербайджану, является история Мунгалы — азербайджанского села в Грузии. Это как «Два мира — два детства». Давайте представим: Рядом веками находятся два села — азербайджанское Мунгалы и грузинское Сартичало. В царстве демократии азербайджанское село стирают с карты и сливают с грузинским. Теперь есть только одно село с двумя частями — грузинской и азербайджанской. В грузинской части — три грузинские церкви, водопровод, 4 школы, стадион и тренажерный зал. Каждый день чистая вода и свет без перебоев. В азербайджанской части — старая школа, ни одного спортивного объекта, Питьевой воды в селе нет и жители покупают ее у грузин, платя деньги. Землю для мечети, стадиона и нового кладбища власти села — теперь грузины — не выделяют. Вся земля вокруг села принадлежит грузинам, у которых азербайджанцы — земледельцы и скотоводы — её арендуют. Сами азербайджанцы земли не имеют. “В Грузии сформировано два класса — грузины-землевладельцы и их рабы-азербайджанцы”, говорит Аслан Исмаилов.

В общем и целом такая политика Тбилиси приводит к огромному раздражению и недовольству населения и, в какой-то степени в отличии от воздействия на армян Джавахка, среди азербайджанцев она не особенно успешна. Несмотря на все усилия Тбилиси, никакой ассимиляции азербайджанцев не наступило. По данным экспертов, около 80% грузинских азербайджанцев не владеют грузинским языком и это количество не уменьшается.

Определенная эмиграция в Азербайджан действительно существует и по некоторым данным количество покинувших Грузию в последние годы исчисляется тысячами, однако, вызвано это не только дискриминацией азербайджанцев в Борчалы, но и экономическим развитием самого Азербайджана, который объективно представляет для своих соотечественников все более благоприятную перспективу.

На этом, в общем-то, сходство с ситуацией с грузинскими армянами заканчивается и начинаются мощнейшие различия. Азербайджанцы представляют для Грузии намного более опасный фактор, чем армяне. Если по причине своей сравнительной малочисленности, пассивности, неорганизованности, отсутствия поддержки со стороны «материнской» территории, значительным ассимиляционным процессам в Тбилиси, грузинские армяне представляются этнической группой, которая идет на спад, как говорят этнографы — «затухающей группой», то азербайджанцы находятся на очень крутом подъеме.

Во-первых, это, конечно же, демографический фактор. Несмотря на выдавливание определенной части этноса, количество азербайджанцев в Грузии неуклонно растет и причиной этого являются очень высокие темпы рождаемости в азербайджанских семьях. По некоторым данным, на каждые 20 грузинских новорожденных в Квемо-Картли приходится 80 азербайджанских детей. По аналогии с ситуацией с арабами в Израиле, в регионе шутят, что самым страшным оружием азербайджанцев в Борчалы является Марнеульский роддом. Динамика прироста и активности азербайджанского населения в Грузии такова, что простое описание ситуации в 4 районах Квемо-Картли не дает настоящей картины. Происходит стремительное заселение соседних территорий, в которых ранее доминировали грузины, армяне, русские или греки. Речь в первую очередь идет о Гурджаани, Сагареджио, Лагодехи и Цалке, где по неофициальным данным азербайджанцы уже составляют около половины населения.

В этих условиях государственная политика разбавления нетитульного этнического элемента меняется и если в Джавахке власти селят грузин или повсеместно, или целенаправленно на границу с Арменией, отрывая таким образом Джавахк от границы с «материнской» территорией, то в Борчалы такая практика применяться не может — вновь прибывшие просто растворятся среди доминирующего тюркского этноса. Исходя из этого, грузинские власти размещают переселенцев анклавами, усиливая при этом ими армянские селения, видимо из расчета поддержки общехристианского фактора.

Кроме этого, правители Тбилиси не могут позволить себе роскошь воспринимать азербайджанцев, как обычную этническую группу. Если к менгрелам можно относиться как к народности, за которой никто не стоит и на которую из-за юридических махинаций не распространяются некоторые международные законы, если армяне в Тбилиси воспринимаются как нация, которую бросила и которым не помогает их собственная Родина-мать и которые подспудно являются врагами из-за своего союзничества с Россией, то с азербайджанцами совсем другая история.

Даже находясь на территории Грузии, азербайджанцы являются частью огромного тюркского мира, с которым Грузия просто вынуждена дружить. С одной стороны, Азербайджан является страной, откуда в Грузию и через нее поступают углеводороды, эта страна, которая активно солидарна с Грузией по вопросу сепаратистских территорий и страна, которая удерживает блокаду Армении, из-за чего Грузия приобретает статус привлекательной страны-транзитера и незаменимого центра Кавказа. С другой стороны, за азербайджанцами стоит братская Турция, которая является не только серьезным инвестором Грузии, но и частью НАТО, куда так рвется Грузия. Действуя вместе, обе эти страны, даже без применения мер военного характера, способны причинить Грузии невероятные, фантастические проблемы, которые совершенно точно могут привести к прекращению существования современного грузинского государства.

В Тбилиси это прекрасно понимают и если в отношении Армении периодически наглеют и хамят, то в отношении Азербайджана и Турции — кокетничают и подхалимничают. И продолжают свою анти-азербайджанскую политику!

Почему это происходит. Здесь опять необходимо провести параллель с армянами. Единственной причиной из-за которой Грузия до сих пор продолжает анти-азербайджанскую политику является отсутствие противодействия ей со стороны Азербайджана и Турции и единственной причиной отсутствия этого противодействия сейчас (в отличии от ситуации, имевшей место даже год назад) является проблема Нагорного Карабаха. Для обеих этих стран декларируемое возвращение НКАО в состав Азербайджана является более приоритетным, чем прекращение дискриминации азербайджанцев в Грузии, которое из-за демографии и общей ситуации и так не особо успешно. Именно географическое расположение Грузии дает этим странам возможность осуществлять блокаду Армении, но тем не менее продолжать транспортное сообщение между ними самими, включая транзит нефти и газа на Запад.

Исходя из этого, как Азербайджан, так и Турция вынужденно и до определенной степени закрывали глаза на «художества» Грузии в Борчалы. Стоит признать, что их влияние на ситуацию было несколько большим, чем влияние Армении, но Армения вообще фактически самоустранилась от помощи джавахцам и только уговаривала их интегрироваться, Азербайджан же хотя бы внешне пытался что-то изменить. Слово «внешне» здесь является ключевым, потому, что в условиях лишь потенциального влияния и опасности для Грузии вместе с отказом от проведения жесткого противодействия дискриминации своих соотечественников, Грузия лишь делала вид того, что она прислушивалась к критическим заявлениям, периодически раздававшимся как из Анкары, так и из Баку и продолжала делать свое дело — ассимилировать и выдавливать тюрков.

Типичным и анекдотическим примером реакции грузинских властей может являться визит Ильхама Алиева в Квемо-Картли в 2007 году. Во время него он высказал глубокую озабоченность положением азербайджанцев, пообещал, что добьется их равноправия с грузинами и заявил о необходимости совместных азербайджанских и грузинских инвестиций в регион, создания там промышленности и рабочих мест. Грузинские власти сказали, что они полностью с ним согласны и твердо пообещали, что все так и будет сделано. В рамках исполнения обещания они построили в Марнеули завод по переработке овощей и фруктов, на который приняли 80 грузин и 3 азербайджанца и усилили репрессии против азербайджанских общественных деятелей, которые проявили себя наиболее активно во время визита Алиева. В общем, визит президента прошел плодотворно.

Еще одной очень важной причиной продолжения дискриминационной политики Грузии в отношении азербайджанцев является отсутствие активного противодействия со стороны азербайджанских организаций. Вернее, противодействие есть, но традиционно оно было направлено не в политическую, а в экономическую и языковую плоскость. До самого последнего момента азербайджанские организации требовали лишь экономического равноправия и возможности использования своего языка и не говорили об автономии или о самоопределении. Причин этому несколько. С одной стороны, среди азербайджанцев существовало или существует стойкое мнение, что в условиях ориентированности их экономики на грузинский рынок, а также из-за активного демографического роста, получение автономии создаст им самим только лишние сложности и ограничит тюркскую экспансию в Грузию. Азербайджанцы шутят, что с такими темпами роста населения через 10 лет они сами будут давать автономию грузинам и в этом отношении их нынешняя автономия будет лишь преградой.

С другой стороны, несмотря на наличие немалого количества этнических общественных организаций, все они в значительной степени ангажированы, несамостоятельны и выражают позицию трех государств. Эти государства — Грузия, Турция и, собственно, Азербайджан. Позицию этих стран, их отношение к вопросу можно изучать по вектору выступлений общественных организаций в Борчалы.

Говоря об ангажированности некоторых национальных объединений со стороны Грузии, стоит сказать, что это вообще является стандартной практикой работы грузинских властей с национальными организациями. Выбирается организация, ставится на содержание государства и, начиная с этого момента, она по сути является не выразителем интересов этноса, а рупором власти. Естественно, лидеры организации при этом вовсю кричат о невиданном расцвете демократии, о том, что нигде больше, как в Грузии, государство не финансирует оппозицию, а сами власти повсюду таскают эту организацию и выставляют ее как национальную оппозицию.

Такая организация есть у армян, ею является «Союз Армян Грузии» с её лидером, ныне советником Михаила Саакашвили Ваном Байбурдом, человеком, которого в Джавахке сами армяне иначе, чем «тварью» не называют и который, как мне говорили сами джавахцы, боится туда ездить без охраны — иначе побьют.

Разговоры о связи с властью среди самих азербайджанских организаций идут давно и, судя по позиции некоторых из них, совсем не беспочвенно. Совпадение позиций официального Тбилиси и определенных азербайджанских объединений порой просто поражает. Так, например, возмутившее общество, массовое переименование азербайджанских сел, когда за один день были огрузинены тюркские названия 31 села лидер общественного объединения «Борчалы» Залимхан Мамедли объяснил происками России и сказал, что огрузинивание топонимов — это «политическая акция, корни которой следует искать в желании России расколоть грузинское общество по этническому принципу».

Но если часть организаций поют под грузинскую дудку, то другая их часть выражает интересы Азербайджана и Турции. И здесь ситуация совсем иная.

До 2008 года все они, как правило, требовали от властей страны исключительно экономического равноправия, большего представительства азербайджанцев в органах власти и предоставления азербайджанскому языку статуса регионального. В 2008 году произошел перелом и теперь к числу их первоочередных требований добавилось предоставление Борчалы автономии.

Почему так произошло? Изменился подход к проблеме Турции и Азербайджана. Это очень важный момент, который определяет всю последующую ситуацию. Если раньше эти страны в качестве основной задачи ставили укрепление тюркского элемента в регионе и обеспечение Грузии поддержки, направленной на безопасное и непрерывное функционирование трубопроводов, то Пятидневная война показала им с одной стороны, что Грузия делает нефте-и газопроводы заложником своих политических амбиций, что она не может служить гарантом их безопасности и для полной надежности дело нужно брать в свои руки. С другой стороны окончательный уход Абхазии и Южной Осетии и признание их Россией был воспринят как начало распада Грузии. Единственной формой её сохранения в этих условиях и Анкара, и Баку посчитали федерацию или даже конфедерацию. То есть, или широкая автономия, или Грузия неминуемо распадется и тогда возникает необходимость обеспечить наиболее выгодный уход из нее своих соотечественников.

Начиная со второй половины 2008 года такой подход очень четко прослеживается как в требованиях общественных организациях азербайджанцев Грузии, так и в позиции самих Азербайджана и Турции. Правда, во всем этом есть одно очень большое «Но». И это опять Карабах. Позднее мы более подробно рассмотрим этот вопрос потому, что именно он сейчас определяет ближайшее будущее Грузии. В настоящий момент вопрос Карабаха сошел с мертвой точки, на которой он находился последние 17 лет. Переговоры идут трудно, но есть предпосылки того, что с 2010 году он все же решится.

Что бы ни произошло, ни Анкара, ни Баку не будут предпринимать никаких действий в отношении Борчалы до решения вопроса Нагорного Карабаха. При этом, в данном случае совершенно неважно как он решится, в чью пользу, с какими компромиссами сторон и решится ли вообще. Как только вопрос Карабаха отойдет в сторону и потеряет актуальность, следующим для обеих стран будет вопрос азербайджанцев в Грузии. Следующей внешнеполитической целью Баку и Анкары будет автономизация Борчалы. Это уже видно по изменившемуся вектору подконтрольных им общественным организациям, по тону разговора и по периодически проходящему вбросу позднее неподтверждающихся официально требований. Зависимость Грузии от Азербайджана и Турции настолько велика, что не может быть ни малейшего сомнения, что когда подобную цель поставят, то она будет ими достигнута.

Это абсолютно понятно, равно как и то, что ни на Турцию, ни на Азербайджан в этом вопросе повлиять не удастся. Этот процесс нельзя ни ускорить, ни остановить. Все произойдет в свое время.

АДЖАРИЯ

Еще одним грузинским регионом, который некоторым традиционно представляется в виде мятежного, является Аджария. Сейчас уже забылось, но еще не так давно в Грузии было 3 подобных территории — Абхазия, Южная Осетия и Аджария, причем долгое время режим Аслана Абашидзе казался даже более сильным, чем его «собратья» в других частях страны.

Из грузинонаселенных земель Аджария вошла в состав России последней — в 1878 году. До этого она в течении нескольких веков находилась в составе Османской империи, что очень сильно повлияло на населявших регион грузин и привело к их почти полному омусульманиванию. После развала Российской империи, эта территория опять была занята Турцией, а в 1921 году поделена «по справедливости» между молодой Советской страной и Турцией. В соответствии с Карсским договором, значительная часть турецкого Батумского округа отходила Турции теперь уже на постоянной основе, а оставшаяся, с городом и портом Батуми — к советской Грузии. При этом, с целью защиты единоверцев Турция настояла на том, чтобы она, вместе с Россией была гарантом того, чтобы уступка суверенитета Грузии осуществлялась «при условии, что население указанной местности будет пользоваться широкой местной автономией в административном отношении, обеспечивающей каждой общине ее культурные и религиозные права». Именно на этом основании Аджария получила статус автономной республики и стала единственной в СССР автономией, основанной не на национальном, а на конфессиональном принципе.

В бурные 1990-е потомственный князь Абашидзе, чьи предки правили этим регионом с XV века, смог установить в нем более привлекательные условия, чем были в других частях страны — в эпоху всеобщего развала аджарцы жили лучше и богаче, чем другие грузины. Однако достигалось это за счет полного экономического отделения Аджарии и эксплуатации активов, находящихся на её территории, но созданных всем СССР (или всей Грузией в этом отношении) и принадлежащих тоже всей Грузии. В первую очередь, это, конечно морской порт, являющийся одним из крупнейших на Черном мере, а так же таможенные платежи, доходы от курортного бизнеса и т.д. В политической и административной областях Абашидзе получил столько же свободы, как и в экономике — здесь была совершенно независимая судебная система, когда Аджарские суды отменяли постановления грузинских судов более высокой инстанции, собственное военное ополчение и военная политика, частью которой иногда становилась российская военная база, дислоцированная в регионе, полная независимость от Тбилиси в делах местного самоуправления и т.д.

Пока грузинская власть была слабой и вела политику залатывания дыр, Тбилиси мирился со всем этим самоуправством. Более того, в каком-то отношении это было ему даже выгодно, т.к. в обмен на свободу собственных действий в Батуми князь Абашидзе, авторитет которого в стране был очень высок, соглашался не лезть в общегосударственную политику и не претендовать на президентское кресло. Но когда это кресло занял молодой, энергичный и сильный политик Михаил Саакашвили, ситуация полностью изменилась и Тбилиси пошел в атаку на слишком далеко отколовшийся регион. Здесь-то и открылась вся иллюзия силы и влияния «аджарского льва». Оказалось, что народ устал от диктаторских замашек Аслана и выступает против того, что вся власть в автономии оказалась в руках клана Абашидзе. В момент опасности московские друзья Аджарского Льва попросту сдали его, друзья и соратники предали старого хозяина дешево купившись на обещание Саакашвили не преследовать их, другие представители элиты открыто призывали Саакашвили, надеясь, что после ухода князя, подмявшего под себя всё, для них откроются новые перспективы...

С того момента в Аджарии произошли колоссальнейшие изменения — регион в полной мере вернулся под власть Тбилиси — клан Абашидзе оказался смещен и раздавлен — несмотря на обещание отказа от преследования, Саакашвили устроил на его представителей настоящую охоту, буквально размазав по стенке всех тех, кого смог достать и тех, кто еще вчера казался всемогущим, и переделил их имущество. В регион пришли новые управленцы, назначенные из Тбилиси, резко активизировалась пропаганда ГПЦ, в Аджарию хлынули многомиллионные инвестиции из Турции, Казахстана и т.д.

Сейчас — это уже совсем другая Аджария. Но самым парадоксальным образом, отношение к ней России продолжает оставаться тем же самым. России все еще кажется, хочется казаться, что, несмотря на все изменения, эта земля осталась все той же Аджарией 2004 или даже Батумским округом 1921 года и она вся вот-вот выступит против Саакашвили.

Работая над этой статьей, я просмотрел что пишет российская печать об Аджарии и о ее протестном, либо сепаратистском потенциале. Мнения складываются абсолютно полярные — грузинские политологи говорят об отсутствии протестной базы, в то время как такие же грузины, но «бывшие абашидзевцы» (которые не владеют ситуацией, ни на что не влияют и которых непонятно зачем нужно спрашивать!) утверждают абсолютно обратное и предрекают, что Аджария восстанет первой. И то и другое неверно.

Во-первых, необходимо учитывать то, что в отличии от «мятежных» регионов Грузии, население Аджарии является грузинами. Одна их часть является картлами, а это основа, ядро современной грузинской нации, другая — огрузиненные лазы. За последние несколько десятилетий они прошли через большие этнографические изменения. Практически полностью стерся языковой диалект, который аджарцы приобрели во время турецкого владычества. Но самое главное — в Аджарии исчез фактор ислама. В период российского, затем советского, а потом и грузинского правления, аджарцы были сначала атеизированы, а затем и христианизированы. Это очень важный фактор, который влияет на самые разные стороны отношений Аджарии как внутри себя, так и с внешним миром.

В настоящий момент мусульман в республике осталось по разным оценкам не больше 15%-30%, причем, скорее всего, 30% — это завышенная цифра. В массе своей это старики, живущие в горных сельских района и не оказывающие никакого влияния на политическую и экономическую ситуацию. В общественном сознании религиозный тренд изменился — теперь в Аджарии стало выгодно и, простите за такое выражение, но оно действительно отражает ситуацию — «модно» быть православным.

Кроме этого, на грузинизацию нынешнего аджарского социума повлияли и переселенческие процессы, перемешивание населения, которые грузинские власти вели еще с 1980х годов и которые усилились именно при Саакашвили. В соответствии с ними, коренных аджарцев переселяли на земли армян — в Джавахетию, а на освободившиеся земли селили мегрел. Тем самым в Аджарии и Мегрелии размывался потенциально протестный или чуждый грузинскости фактор — в одном случае мусульманский, в другом — мегрельский, на новые земли селилось население, которое бОльшим образом зависело от центра и по этой причине не было склонно к протестным настроениям, а на границе армянских районов появлялись конкурирующие с ними мусульмане.

Во-вторых, полностью поменялась элита общества — старых соратников Абашидзе либо посадили, либо выдавили в Россию или в другие регионы Грузии и теперь они не только не имеют там никакого влияния, но, как говорят, даже боятся лишний раз звонить своим родственникам, чтобы не навлечь на них репрессии самого демократического в мире режима Саакашвили. Часть оставшейся в Аджарии не политической, а экономической элиты общества не в силах противостоять мощным инвестициям и тоже выводит свои капиталы за рубеж. Представители же новой элиты являются в регионе чужаками, они присланы из Тбилиси, зависят от него и будут исполнять все приказы, которые оттуда получат.

В-третьих, при сохранении формального статуса автономии, непосредственно автономные права в регионе безжалостно и полностью уничтожены. Сейчас Тбилиси может делать и делает в Аджарии абсолютно все, что захочет — отменять любые указы местных властей, назначать и снимать чиновников, раздавать и конфисковывать земли и т.д. Аджарская автономия сжалась до размеров бумаги, на которой написан Карсский договор и не действует в реальной жизни. Это отражает позицию Михаила Саакашвили, чиновники которого и ранее в частных беседах говорили, что этот договор — «не что иное как анахронизм и фикция, он был написан тогда, в 1921 году, чтобы сохранить лицо Турции, которая возвращала ранее захваченные земли. Саму основу этого договора — исламский фактор — мы вырвали практически с корнем, поэтому в нем нет необходимости и соблюдать его мы не будем, но форму автономии отменять нельзя, т.к. её гарантом является Турция, а она — член НАТО и наш важный партнер на пути в этот блок».

В-четвертых, народные массы аполитичны. Они аполитичны сами по себе, т.к. именно эта черта издавна являлась одной из характерных свойств аджарцев — замкнуться в своей скорлупе и не интересоваться что творится в столицах. Диктаторские замашки Абашидзе и политические репрессии последних лет привели к тому, что народ замкнулся еще больше. Ему не интересна политика и он её боится. Около 90% аджарцев индиферентно относятся к автономии и к её фактическому уничтожению. Отношение к России у народа двойственное — с одной стороны, оно традиционно хорошее, даже лучше, чем к Турции, с другой стороны, по отношению к Пятидневной войне аджарцы стоят на стороне Саакашвили и обвиняют не его, а Россию.

В пятых, нельзя сказать, что все всем довольны — это далеко не так. Существует несколько тем народного недовольства, которые уже полностью оформились и продолжают углубляться. К ним относятся: А) опасение очень высоким уровнем иностранных инвестиций — местный капитал не смог с этим конкурировать и оказался вытеснен из серьезного бизнеса. Сейчас люди боятся, что турки скупят буквально все и им останется лишь выступать в роли официантов в турецких ресторанах. Б) Местное население выражает недовольство засильем командных кадров из Тбилиси и оттиранием их самих на роль шестых подползающих. В) Люди недовольны переделом собственности со времен Абашидзе, в результате которого многие из них лишились очень лакомых кусочков, причем, пострадали от этого практически все слои населения — как местные бизнесмены, потерявшие много чего, так и простые служащие и крестьяне, у которых отобрали подаренные князем 6 соток. Г) Многие недовольны тем, что Саакашвили не сдержал слова не проводить репрессий против сторонников Абашидзе. Люди говорят, что во многом под влиянием этого обещания они сдали Мише Аслана и если бы не оно и не то, что в последние годы правления диктатор, что называется, уже «окончательно зажрался» и просто обалдел от сознания собственного всевластия, то Саакашвили никогда не вошел бы в Батуми и т.д.

Да, это, несомненно, явные болевые точки современной Аджарии. Но подобные точки есть у любого государства — у нас в провинции люди тоже жалуются на засилье московского бизнеса, в Москве ропщут на новых начальников, пришедших вместе с президентами из Питера и все вместе выражают недовольство результатами приватизации. Подобный характер и уровень жалоб не говорит о наличии серьезных автономистских настроений и уж тем более о наличии каких-либо сепаратистских тенденций.

Аджария не может считаться сепаратистским регионом Грузии — здесь нет ни серьезных причин для отделения, ни социально активных народных масс, ни элиты, которая их поведет. С другой стороны, нельзя исключать — даже более того, с огромной степенью вероятности можно утверждать, что в случае появления серьезных заявок на предоставление автономии другим регионам, определенная часть аджарской элиты — те, кто немало потерял после ухода Абашидзе, кто не эмигрировал за рубеж и кого назначенцы Саакашвили оттерли от руля, а также интеллигенция, сплотившаяся вокруг Батумского университета — выступит за возвращение региону фактической автономии.

В этом они в первую очередь будут апеллировать к России и Турции, как к гарантам Карсского договора и будут просить принудить Тбилиси к выполнению взятых на себя условий. Во вторую очередь они будут просить помощи в этом вопросе у Армении, которая в огромной степени заинтересована в надежном и дешевом транспортном коридоре не через далекие Поти или Ларс, а через соседнюю Аджарию и близкий Батуми. В условиях автономии региона, эти вопросы могут решиться.

Никакие сепаратистские тенденции в регионе невозможны ни по этническим, ни по политическим, ни по любым иным причинам и спекулирование на эту тему говорит, как минимум, о незнании обстановки в регионе.

В Грузии существует еще одна этническая группа, о которой, ради порядка, стоит написать — это полу-чеченцы — полу-грузины кистины. Они компактно проживают в Панкисском ущелье, ведут довольно закрытый образ жизни и традиционно принимают небольшое участие в политической жизни Грузии. Грузинские власти горячо отвечают им тем же и предпочитают лишний раз кистин не трогать по причине их неконтролируемого, агрессивного характера и потому, что в последнее время они от кистин и так настрадались больше чем надо. Одной из причин «страданий» была поддержка кистинами чеченских боевиков, от которой могла пострадать вся Грузия, другой же — торговля героином, случайным образом буйно расцветшая именно в Панкисском ущелье. Так или иначе, в последние несколько лет обе эти проблемы власти Тбилиси решили и больше ничего от кистин не требуют.

(Окончание следует)

АПН (Агентство Политических новостей)

yarcenter.ru

ПРИДНЕСТРОВЬЕ

марта 13

Пока Тбилиси рекламирует свою новую стратегию по возвращению Абхазии и Южной Осетии, цхинвальские власти отрезают путь в прошлое. Они начинают делимитацию государственной границы. Причем демаркационная линия должна отвести республике еще больше территорий, чем сейчас. Во избежание дальнейшего распада страны грузинская оппозиция взывает к Кремлю о помощи. Но может ли Москва помочь, и если да, то чем?

Новой «красивой и благородной» стратегии Тбилиси по отношению к «оккупированным» территориям уже несколько месяцев. Ее успели одобрить и в Евросоюзе, и в США. Но отношения с Абхазией и Южной Осетией за это время лучше не стали.Тбилиси по-прежнему обвиняет Сухум в угнетении грузинских граждан Гальского района, а Цхинвал - в похищениях людей и теперь еще и в претензиях на грузинские территории.

В процессе делимитации южноосетинской границы выяснилось, что республика может претендовать на большую площадь, чем сейчас. Обычно государства соседи, если они находятся в состоянии мира, решают пограничные вопросы на заседаниях совместных комиссий. Грузия, естественно, на приглашение осетин не откликнулась, не считая Цхинвал ровней Тбилиси. А с Россией первое заседание прошло в конце февраля.

«Итоговым документом комиссии должна стать совершенно другая карта Республики Южная Осетия, значительно отличающаяся в сторону увеличения от формата советской Юго-Осетинской автономной области», - пишет южноосетинская газета «Республика». Как отмечается, «необходимо будет вспомнить и об исконно осетинских территориях, «подаренных» грузинам сначала царской Россией, а затем и советской властью». Речь идет о землях, граничащих с Ленингорским, Цхинвальским и Джавским районами республики.

Еще в прошлом году президент Южной Осетии Эдуард Кокойты пообещал, что потребует от Грузии вернуть Трусовское ущелье, прилегающее к северо-восточным границам Джавского района. Он пояснил, что многие села на этой территории, входящей сейчас в Казбегский район Грузии, были основаны древнейшими осетинскими родами. Их потомки, кстати сказать, уже создали свою организацию «Дарьял», просившую включить Трусо в состав хоть какой-нибудь из Осетий - Северной или Южной.

Можно себе представить, с каким возмущением воспринимают в Тбилиси планы расширения «сепаратистского», как они считают, региона. Глава грузинского Центра стратегических исследований Кавказа Мамука Арешидзе уже неоднократно предупреждал власти, о том, как опасно открывать КПП на границе с российской Северной Осетией, когда местные осетины стремятся к интеграции. По его словам, новые претензии Южной Осетии «очень опасны и создают новую конфликтную ситуацию».

«В Северной Осетии тоже активно формируют такое общественное мнение, что Южная Осетия - это больше, чем она есть на самом деле, об этом пишут в тамошних СМИ, издают атласы. Наши власти должны активнее на это реагировать, но пока я должного внимания к этому тревожному вопросу не замечаю», - сказал в интервью «Времени новостей».

На фоне нового обострения отношений и нерешенных старых проблема обмена заложниками невозможно себе представить, чтобы Грузия и Южная Осетия нашли взаимопонимание, как это предусмотрено новой стратегией «вовлечения и сотрудничества».

Эта мирная инициатива от Тбилиси явно запоздала, констатируют в МИД России. «Будь она выдвинута три-четыре года назад, ей, как говорится, цены бы не было. Правда, тогда грузинскому руководству было не до «вовлечения» и «сотрудничества». Оно было занято поддержанием удушающей блокады республик и планомерной подготовкой к военному нападению на них», - заявил представитель ведомства Андрей Нестеренко. По его словам, Россия изучит документ, но вряд ли он сможет что-то теперь изменить.

Между тем грузинская оппозиция, обвиняющая в развале страны Михаила Саакашвили, ищет понимания в Москве. Российскую столицу уже навестили Зураб Ногаидели и Нино Бурджанадзе, собираются приехать Звиад Дзидзигури и Коба Давиташвили.Лидеры непарламентских партий надеются, что Россия поможет им воссоединить Грузию и готовы идти на переговоры без всяких предварительных условий, вроде «деоккупации» Абхазии и Южной Осетии.

Накануне Зураб Ногаидели, ранее заключивший договор о сотрудничестве между его «Движением за справедливую Грузию» и правящей партией «Единая Россия», попросил ее руководство выступить посредником между ним и властями Абхазии и Южной Осетии для начала переговоров. Как минимум, это должно содействовать возвращению беженцев, как максимум - интеграции обратно в Грузию.

Часть грузинской политической элиты считает, что российские лидеры не прочь отдать Сухум и Цхинвал тем тбилисским властям, которые сменят команду Михаила Саакашвили и будут учитывать российские интересы. По словам политолога Рамаза Климиашвили, премьер-министр Владимир Путин, он же председатель «Единой России», неоднократно давал понять, что готов к переговорам на эту тему. «И это неудивительно, поскольку он прекрасно осознает, что мировое сообщество никогда не признает независимости сепаратистских республик, и хочет как-то выйти из кризиса», - цитирует интервью эксперта газете «Ахали таоба» агентство Regnum.

Тут можно вспомнить слухи о том, что на юбилее уроженца Грузии, известного политика Евгения Примакова Путин якобы поручил ему заняться вопросом объединения Грузии.

GeorgiaTimes попыталась выяснить у российского депутата, председателя Национального Гражданского Совета по международным делам Сергея Маркова, может ли Россия предложить грузинской оппозиции план воссоединения Грузии и был ли в реальности сенсационный тост Путина?

- Тост был или нет - не знаю, я там не был. Россия признание не отзовет. Осетины и абхазы не рабы наши, а мы не торговцы на рынке, а Абхазия и Осетия - это не помидоры и баклажаны. Разложили и «вах-вах-вах, батоно Мишико, подходи покупай». Мы не торгуем народом. Мы - Российская Федерация - являемся гарантом мира и стабильности на Кавказе и мы не позволим там никого убивать. Когда грузины убивали осетин, мы защитили их. А когда осетинские ополченцы стали убивать грузинских мирных жителей, оставшихся в селах, мы защитили их. Правда и там, и там с опозданием.

- Значит, такого тоста не могло быть?

- Тост мог быть. Здесь в чем идея? Единая Грузия существует только в рамках России. Вне России никогда Грузии с Абхазией и Южной Осетией, да и со всеми другими регионами, тоже не существовало. Вы знаете, что до вхождения в Россию это была не Грузия. Это были Картли отдельно, Кахетия, Имеретия, Мингрелия, Аджария и другие мелкие образования. Вне России они естественно стремятся к распаду.

- Вы сказали провокационную вещь «только в рамках России» - это что - приглашение Грузии вступить в Россию, чтобы воссоединиться?

- Сказать, что это приглашение вступить в Российскую Федерацию - конечно нет. Хотя мы не против. Но мы прекрасно понимаем, что шансов на это никаких нет. Но дело в другом. Во-первых, в четкой фиксации исторического факта: Грузия образовалась только в рамках России. Без России Грузия стремится к распаду как многонациональное государство, возглавляемое очень неопытными радикальными правителями.

Во-вторых, вы обратите внимание: мы заканчиваем эпоху мононациональных государств. Наступает эпоха крупных региональных объединений. Даже такие страны, как Соединенные Штаты Америки и то не самостоятельно предпочитают развиваться, а в рамках НАТО, в рамках Союза с Канадой и Мексикой. Сейчас создается крупное Латиноамериканское объединение. Из крупных самостоятельных стран мы можем видеть только Китай и Индию, население которых от миллиарда до полутора миллиардов колеблется.

У нас нет шансов развиваться как отдельное самостоятельное государство. Мы должны войти в крупные межрегиональные объединения. Вот Грузия. В какое межрегиональное объединение она может войти? С Евросоюзом - но это же смешно. Евросоюз итак переполнен. В нем слишком много проблем. Они не будут туда новую страну добавлять. Чтобы они взяли страну, которая находится так далеко, не имеет общей границы с Евросоюзом и имеет огромный опыт военных конфликтов за последние 15 лет? Мы же понимаем, что это невозможно. Любой реалистичный политик это понимает. А тот грузинский политик, который говорит: «Мы вступим в Евросоюз», - либо он лжец, либо дурак. С кем Грузия еще войдет в объединение? С Персией, с Ираном? Они неправославные.

С Россией - совершенно очевидно. Для развития Грузии она должна принять участие в формировании некоего большого регионального объединения, в котором были бы Россия, Белоруссия, Казахстан, Украина, Азербайджан, Армения и Турция, возможно, тоже. Вот куда мы приглашаем Грузию. Вот в рамках чего она может остановить дальнейшие фазы распада, которые, кстати, весьма реалистичны.

Светлана Болотникова

теги: Новости России, Украина

newspmr.com

Национальные окраины Грузии. Условия распада

Но и эти фразы не пережили проверку бурным временем — в 1918 году, при петлюровцах, во время существования национального украинского государства они стали резко контрастировать с «духом самостийного украинства» и были сбиты с памятника. По словам очевидцев, сначала кто-то отколол две первые буквы в слове «Неделимая», потом исчезло слово «Единая», а потом пропало и остальное. Кстати, именно там — перед памятником с такими величавыми словами петлюровцы расстреливали русских патриотов-монархистов и именно там ими был убит один из лучших кавалерийских военачальников I Мировой войны, человек, которого называли «первой шашкой России», ныне почти забытый граф Федор Келлер.

Уния, о которой говорится в песне, это объединенное польско-литовско-украинское государство. Понятно каким в то время — в 17 веке — у народа к нему было отношение, раз, судя по словам песни, без него Украина заживет лучше всех. Попытка поляков загнать украинцев в одно общее с собой государство провалилась, принеся за несколько сотен лет неисчислимые бедствия как украинскому народу, так и польскому.

На самом деле, отношение народа к памятникам — это его отношение к своей истории, к приятию или неприятию её каких-то моментов и нежелание или желание жить с ними дальше. Произошедшее тогда на Украине — далеко не редкость и эта ситуация свойственна многим другим странам и народам, в том числе и русскому. Не минула чаша сия и Грузию. В принципе, для Грузии эта ситуация даже более типична потому, что если в случае с польской Унией мы говорим о 3 народах, то грузинская история с кавказской щедростью вбрасывает в спор об одном государстве целую пригоршню народов — десятки этносов, родственных, не родственных друг другу, дружественных, воюющих между собой, ссорящихся, мирящихся, женящихся и уничтожающих друг друга, многие из которых дорого бы дали за возможность спеть украинскую песню, но уже о своей собственной Унии с грузинами.

Вместе с тем, слово «Уния» по отношению к грузинскому государству будет неверным. Правильное слово дано уже давно и дал его не кто иной, как академик Андрей Сахаров, в далеком 1989 году описавший Грузию как «миниимперию» и предсказавший, что ей суждено распасться, если она из унитарного формирования не превратится в конфедерацию (Огонек. 1989. № 31). Эта фраза покойного академика всегда вызывала бурные возражения окологрузинской политической тусовки, говорившей, что это все бред, что на самом деле Сахаров ничего подобного не говорил, что он любил Грузию и что в действительности империей является Россия, а Грузия на самом деле — её жертва и в этом отношении кремлевская пропаганда лишь переводит стрелки и т.д.

Была ли Грузия империей или нет — крайне интересный вопрос, который значительно важнее, чем это видится на первый взгляд и ответ на который позволит объяснить очень многое из истории этой страны и целого ряда других, связанных с нею государств и народов, а возможно, уподобившись Сахарову, и предсказать их уже недалекое будущее. Одной из сфер, которые этот вопрос напрямую затрагивает, является тема территориальной целостности грузинского государства и её перспектив, а говоря прямо — вопрос «Продолжит ли Грузия распадаться или нет и если да, то при каких условиях?», своего рода — «Грузия для грузин или для грузин — Грузия?».

Эта тема уже долгое время имеет немалую популярность в российских СМИ и блогосфере. В этом отношении встречаются разные точки зрения — от тщательно лелеемого грузинами подхода, заключающегося в том, что Грузия — унитарная страна, каковой и должна оставаться, а межнациональных проблем или сепаратизма в ней нет, до утверждений о том, что Грузия — это тюрьма народов и она вот-вот распадется на несколько лоскутных государств-княжеств. Наиболее горячо подобные вопросы обсуждались во время и сразу после Пятидневной войны, когда некоторые, даже весьма известные политологи, отмеряли Грузии срок несколько месяцев, после чего предрекали её распад на национальные территории.

У всех этих оценок и прогнозов существует один серьезный недостаток — насколько я знаю, ни в России, ни в Грузии еще никто и никогда не проводил серьезное исследование межнациональных отношений в Грузии в разрезе возможности либо невозможности распада страны на их основе. Именно этому посвящена эта скромная работа.

Кроме теоретической чести существует еще одна причина, по которой была написана эта статья. Я считаю, что идущие сейчас армяно-турецко-азербайджанские переговоры, при всей своей спорности, неоконченности и многовариантности имеют значительный потенциал для успешного завершения и если закончатся успехом, то перед нами предстанет совсем другая картина региона, где перспективы, которые раньше были нереальными, очень скоро обретут вполне осязаемые и практические черты, видеть которые нужно уже сейчас.

Итак, была ли Грузия империей?

Для начала давайте возьмем определение империи. Большой юридический словарь дает нам следующее описание: «Империя (от лат. imperium, букв. власть) — тип государства до появления национального государства. «Обширное государство, включившее в свой состав территории других народов и государств». Многие империи, с целью сохранения своей территориальной целостности и единства, стремятся к нивелировке этнических и религиозных групп внутри государства, что нередко приводит к доминированию лишь одного этноса (титульная нация)». Запомнили? Обширное государство, включающее другие народы и другие государства, которое ради единства и собственной территориальной целостности зачастую стирает национальные черты других народов, что приводит к доминированию титульной нации.

Вместе с тем, необходимо признать, что данное определение в значительной степени односторонне. Как и положено юристам, оно определяет тип государства, но ничего не говорит о его внутреннем состоянии, которое в действительности и делает империю империей. В истории были империи и рабовладельческие, и феодальные, и буржуазные и коммунистические, и монархические, и парламентские, и советские и т.д. Так в чем же их отличие? Что делает империю империей? В первую очередь империя — это внутреннее состояние, вектор развития государства и его коренного, идеологообразующего народа. И это однозначно внешне направленный вектор. Империя — это государство, вектор развития которого направлен на то, чтобы распространить свое влияние как можно дальше на другие народы, территории и государства. Неважно по каким причинам — в борьбе ли за ресурсы, в попытке ли обезопасить границы, стремясь получить новые территории для расселения коренного этноса, отвечая на призывы других народов о помощи и т.д.. Если НЕ имперские страны развиваются внутри себя, вовнутрь, то имперское государство ориентировано однозначно экстенсивно — вовне.

В данном смысле, я даже не совсем согласен с составителями юридического словаря в том, что империя — это тип государства. Практика исторического развития показывает, что это, скорее, некая форма, период развития, как правило, крупного, однозначно высокопассионарного этноса, при котором он раздвигает собственные границы, расширяет для себя жизненное пространство, включая в него земли других народов, с тем, чтобы достаточно расширившись вовне, получив достаточное количество ресурсов, после этого перейти к развитию за счет внутренних возможностей и, следовательно, отойти от имперскости. Историю государственности практически всех современных крупных народов можно рассмотреть в подобном ключе. Нечто похожее утверждал и Лев Гумилев в своей работе «От Руси к России». И в этом отношении, на мой взгляд, более важен даже не имперский период развития этноса и государства, а именно переход от внешнеориентированного, имперского типа развития к внутриориентированному, «демократическому» типу. Практика показывает, что немало великих империй ломалось именно на этом этапе, не сумев перейти с рельсов экстенсивного движения на интенсивное.

Но, я Вас уже, наверное, утомил. Хватит об этом! Теперь давайте взглянем на историю Грузии и попробуем разобрать вопросы межнациональных отношений в ней с позиций «имперскости».

Грузия — это вообще удивительная страна! Другой такой нет и, наверное, не будет никогда. За время своей долгой истории она выработала свой, присущий только ей метод политического выживания, характеризующийся поиском сильного покровителя, максимальной мимикрией под него, бурными демонстрациями братских чувств и прививанием покровителю сладкой иллюзии не рационального союзничества, а братской любви и попытками на этом фоне решить собственные задачи за счет этого покровителя или при его протекции, а также не менее бурными нападками на предыдущего покровителя. В течении своей истории сама Грузия, или несколько её территорий, являвшихся региональными мини-центрами силы демонстрируют типично имперскую политику, характеризующуюся устойчивой тенденцией к захвату и удержанию территорий других народов и государств. Это свойство проявляется не только и не столько на уровне государства, но и на уровне менталитета государствообразующего народа, который даже будучи разделенным на разные княжества и находясь под гнетом других государств в течении многих и многих веков вел экспансионистскую политику и всегда, когда это было возможно, пытался овладеть территориями других, более слабых по отношению к себе народов.

Стремление к приращению территорий является основополагающим законом империи. Правило гласит, что империя может жить, только прирастая территориями. Если этот рост останавливается, то империя входит в период кризиса, а потом и распадается. Это правило сформулировали еще древние имперцы-римляне, описав его как Non progredi est regredi — Отсутствие прогресса — это уже регресс, и применимо оно ко всем существовавшим когда-либо империям — Римской, Французской, Российской и т.д.

В разные периоды и при разных покровителях Грузия волной находила на соседние народы и затем возвращалась назад, чтобы через несколько десятков или сотен лет вернуться вновь и опять присоединить то, что захватила и оставила ранее и что по этой причине уже считала своим. В истории Грузинская Империя была как самым сильным региональным государством, на равных соперничая с Византией и Персией, так и не cуществовала вообще, рассыпавшись на десяток княжеств и уделов, принадлежащих разным империям и грызущихся между собой как злейшие враги. Объединившись в начале прошлого тысячелетия, она уже в XI веке при Давиде-Строителе достигает своего максимального размера и веса. В этот момент в составе Грузии оказываются черноморское побережье до Туапсе, вся нынешняя Осетия, включая земли, располагающиеся еще севернее, почти вся Армения, включая её исторические земли, находящиеся сейчас в Турции, значительная часть Византийской империи, широкие владения в современном Азербайджане, а также целый ряд территорий, не входивших состав Грузии, но так или иначе зависевших от нее. Затем, следует 60-летний период раскола, дробления и феодальных войн, после которого Грузия появляется вновь при царице Тамаре. После нее в Грузии уже два соперничающих между собой княжества, в XVI веке их уже семь, потом девять, а затем исчезает и сама Грузия, как бисер рассыпавшись на несвязанные между собой и враждующие феодальные уделы, поделенные между Ираном и Турцией. Но даже входя в состав других государств и подчиняясь чужим владыкам, грузинские княжества, по крайней мере, два имевшихся в то время центра регионального доминирования — Имеретия и Картл-Кахетинское княжество, не прекращают имперскую политику и ведут активные захваты территории. В ответ за верную службу стамбульским и исфаганским владыкам, они получают «в прокорм» соседние с собой земли. Что поделаешь — империя должна расти!

Только не надо думать, что говоря о Грузии как об империи я пытаюсь каким-то образом ущемить или в чем-то обвинить эту страну. Абсолютно нет! Немало стран в своей истории прошли через имперский период и никто их в этом не обвиняет. Империя — это одна из наивысших форм государственности и общественного порядка, во время существования которой общество проходит очень серьезную и необходимую эволюционную стадию, что может сопровождаться подъемом производительных сил, расцветом искусства, культуры и т.д. Вспомним, что, возможно, лучшее грузинское поэтическое произведении — «Витязь в тигровой шкуре» было создано в один из таких периодов — при царице Тамаре. Очень часто малые нации, попав в сферу интересов империи, совершали огромный цивилизационный скачок, а многие и выживали лишь потому, что вошли в состав какой-то империи.

Вопрос в другом. За время сложного и бурного имперского прошлого так или иначе сформировалось грузинское государство, ядром которого стали земли бывшего Картл-Кахетинского царства, а этническим, в некотором смысле ментальным центром проживавшие там потомки картлов, традиционно демонстрировавшие наиболее сильные имперские качества и распространившие свое доминирование на другие народы картвельской группы. Именно из них сформировалось явление, которое мы сейчас называем грузинским народом. К настоящему моменту тем или иным способом, к землям картлов «прибилось» немало территорий, на которых жили исторически и продолжают жить сейчас абсолютно разные народы — как собственно грузины и родственные им этносы, так и абсолютно не родственные, а порой и исторически враждебно к ним настроенные. Такими территориями являются Абхазия, Южная Осетия (до 26.08.08.), Джавахетия (армяне), Квемо-Картли (азербайджанцы), Мегрелия и Сванетия, с очень далеко родственными грузинам мегрелами и горцами-сванами, Аджария — республика с очень серьезными автономистскими традициями, населенная значительным количеством лазов и грузин-картлов, исповедовавших ислам и юридически находящаяся под протекторатом России и Турции, а также Панкисское ущелье, где 200 лет живут воинственные и не подчиняющиеся никому несколько огрузиненные чеченцы. Исторически, эти народы имели самоуправление, будучи либо независимыми территориями (иной раз по статусу даже выше чем Картл-Кахетинское царство), либо входя в состав других государств с той или иной степенью автономии. Теперь же, по воле капризной Мадам Истории, они оказались включены в грузинское государство с резко доминирующим картлийским этническим фактором и огосударствленным картлийским менталитетом. Помните, начало определения Империи? — «Обширное государство, включающее другие народы и другие государства…» Похоже на грузинскую ситуацию? Идем дальше.

Так вот, сегодня вопрос заключается не столько в том, почему и как эти земли стали Грузией, сколько что теперь с ними делать? Если мы взглянем на эту тему с позиций теории государственного строительства, международных и межнациональных отношений, то в глаза сразу бросится то, что насколько хороша империя для завоеваний, настолько же она плоха для выстраивания отношений между проживающими в ней народами. Постоянные захваты, присоединения, разрушение сложившихся связей, насилие, навязывание чужих элит, дробление этносов между разными государствами и т.д. с одной стороны вовлекают в орбиту империи новые народы, но с другой создают ситуацию, когда эти народы не хотят, а зачастую просто не могут жить в ином государстве и, как говорил один известный армянин про другого, не менее известного грузина, испытывают к нему такую личную неприязнь — «просто кушать не могу».

Далеко не всегда имперская форма организации хороша и для безопасности самой империи. В ней нарушается одно из главных правил безопасности государства, сформулированное уже давно — для территориальной целостности лучше всего, если границы государства совпадают с границами нации. Огромное множество исторических примеров доказывают, что при определенных обстоятельствах именно полиэтническая структура государства является источником его внутренней и внешней нестабильности и может привести империю к расколу, причем, как правило, именно на территории, совпадающие с границами этносов. Но это правило противоречит самой сути империи, в основе которой лежит территориальное расширение с вовлечением в свою орбиту все новых и новых народов!

В этом вопросе проявляется глубокое противоречие, заложенное в саму основу грузинского государства. Являясь, по сути мини-империей и демонстрируя сильное стремление к подчинению других народов, Грузия, а вернее доминирующая часть её народа — картлы, в свою очередь долгое время сами находились под властью более сильных империй, а когда в начале 1990-х гг. один из таких периодов закончился, то оказалось, что в границы Грузии входят не только исторические земли непосредственно картвельских народов, но и те, которые картвелы, в соответствии с моделью своего политического выживания получили от предыдущего хозяина, умело возбудив у него чувство любви и иллюзию братских отношений. Несмотря на утверждения грузин, что им чужда экспансионистская политика, что Грузия сама пострадала от империй и что российское и советское иго было для грузин невероятно тяжелым, земель таких оказалось очень много. В границах небольшой даже по европейским меркам страны очутились целых 6 (SIC!) национальных (или почти) территорий и автономий — Абхазия, Южная Осетия, Менгрелия, Джавахк, Борчалы, Аджария. Площадь, занимаемая ими, составила бОльшую часть Грузии — 55%, а количество населения — до 35%. БОльший процент нетитульного населения в бывшем СССР был только в Прибалтике — до 48% в Латвии.

На самом деле, это очень опасная ситуация. Считается, что доля нетитульных этносов в стране не должна превышать 20%, тогда ситуация хоть и не будет под контролем всегда, но с ней можно будет справиться. Если же это соотношение выше, появляется реальный шанс для распада страны, межнациональных столкновений и интервенции. В теории развития империи угроза интервенции другой империи или другого государства всегда является реальностью. Одна из причин этого заключается в существующем правиле, гласящем, что малый народ, считающий себя угнетенным, будет просить о покровительстве и защите большую нацию через голову бОльшей в отношении себя, средней нации. Каждый раз, когда рушатся империи, неминуемо начинается угнетение малых наций и это угнетение производят нации средние, которые еще вчера жаловались на своих угнетателей — большие нации. Это правило верно всегда и при любых условиях. В соответствии с ним, в XVIII веке само Картл-Кахетинское царство через голову Персии просило о помощи Россию, а в веке XXI, теперь уже Грузия через голову России призывает на помощь Америку.

В этом отношении абсолютно понятно почему в Грузии как образца 1918 года, 1992 года, так и сейчас не могло и не может быть парламентаризма, а только сильная президентская власть. Грузия не может допустить национальные регионы к принятию важных для страны решений, иначе, дорвавшись до власти, они в такой ситуации просто распустят страну, либо передадут её части другим, более сильным государствам.

Что же в таких условиях делать? Непростая ситуация! Историческая практика многих народов выработала в этом вопросе несколько путей решения. По сути, все они могут быть сведены к 3 основным типам — демократическому, тоталитарно этническому и демократическо-этническому.

Начнем с последнего. Он означает добровольный уход с этнических территорий, исторически не являющихся частью земель доминирующего, имперскообразующего этноса. Т.е. просто уйти и замкнуться в своих национальных границах, приведя их в соответствие с границами государственными. Помните песню о выводе советских войск из Афганистана —

С покоренных однажды небесных вершин 

По ступеням обугленным на землю сходим, 

Под прицельные залпы наветов и лжи 

Мы уходим, уходим, уходим.

Нечто подобное  могло бы стать одним из вариантов развития ситуации и в Грузии, однако, я не случайно употребил фразу «могло», т.к. в реальной жизни этот вариант развития событий был абсолютно невозможен и просто утопичен. Я думаю, подобные действия даже никогда не рассматривались.

Грузия — это не Англия и не Франция, чтобы уходить из колоний, да и те делали это, как правило, лишь после кровопролитных войн и осознания экономической невозможности содержания туземных земель. Историческая имперская память и имперский менталит, присущий, по крайней мере, грузинскому государствообразующему этническому ядру, не позволяет грузинам сделать это. Если какие-то земли когда-то были в составе грузинской империи, то дух имперства уже считает их своими на века, при этом совсем неважно как давно они входили в империю и что с ними было потом. Вспомним, что одним из предлогов захвата грузинской армией русско-черкесских Туапсе и Хадыженска в 1918 году было объяснение, что во времена царицы Тамары ( в XII веке ) эти земли входили в пределы грузинского государства.

Вторым вариантом были демократические преобразования в стране, которые давали бы разным этносам подлинное равноправие, сохраняли бы и развивали их национальную самобытность и моделировали ситуацию, когда всем этим этническим группам было бы более выгодно, привлекательнее и безопаснее жить именно в Грузии, а не в своих «материнских» государствах. Подобных случаев, как в истории, так и в современности тоже немало. Можно вспомнить, например, США, где в середине XVIII века компактно проживало так много немцев, что некоторые государственные деятели всерьез опасались возможности немецкого сепаратизма и создания на территории США германского государства. А ведь США тогда в значительной степени уже были империей, но они смогли создать одинаковые, выгодные условия для всех национальностей и медленно, в течении нескольких сотен лет переплавить десятки этносов и сделать из них американский народ.

Это — идеальная ситуация! Могла Грузия пойти по этому пути? Не могла! В грузинских условиях этот путь тоже был утопией. Если мы взглянем на периоды, в течении которых грузинские народы жили мирно и независимо, то увидим, что таковых в исторической проекции последнего тысячелетия практически не наблюдается — 20 лет, 60 лет, 3 года и т.д. Это не то время за которое можно построить народ! Тем более, что на демократических принципах народ быстро не создается — это долгая и трудная беременность, а не выстрел из пушки — единый этнос строится вместе с государством, проходящим долгий путь от империи до подлинной демократии, а этот процесс может занять десятки и сотни лет! Историческая же память подсказывает грузинам, что у них нет нескольких сотен спокойных лет, в течении которых они могли бы строить и демократически сплачивать свою нацию, заботясь и оберегая национальную идентичность и пестуя из разных этносов один народ. Кавказские горы — это не Альпы, как бы кому-то не хотелось обмануть географию.

В отличии от американцев и швейцарцев, в любой из периодов свободы и независимости грузины начинали очень быстро строить свою нацию, используя те средства, которые им давали отведенные временные рамки и принятые в обществе средства строительства. Медлить было нельзя, иначе Грузия могла бы развалиться раньше, до того как она построит новый народ или обезопасит и легализует до степени исконности свои новые границы. А это уже совсем другие принципы, предполагающие типично имперский подход!

Количество «имперских» принципов совместного проживания больших и малых наций невелико. Отставив в сторону наиболее одиозные из них, предназначенные скорее для ограбления колоний, но не для создания единого этноса в наше время, остановимся лишь на двух.

Первый — это вариант «малой нации под зонтиком большой» — когда по целому ряду причин государствообразующая нация предоставляет малым нациям преференции по отношению к самим себе, защищает их, дает свободу принятия решений и как бы опекает от жизненных неурядиц, зачастую, требуя взамен какую-то специфическую продукцию или услугу, используя ее географическое положение и т.д. Нечто подобное наблюдалось долгое время со стороны Турции по отношению к черкесским народностям, именно так долгое время жила сама Грузия, правда не под зонтиком, а «под сенью дружеских штыков», в наши дни так живут немало исчезающих народов Севера, которым государства, в чьи границы входят их исторические территории, помогают бескорыстно, пытаясь предотвратить их исчезновение.

Теоретически, это был абсолютно реальный вариант. Я уверен, что если бы он был использован изначально, то никаких разговоров о сепаратизме в Грузии и никаких независимых Абхазии и Южной Осетии сейчас бы не было. Вспомните, на самых ранних стадиях конфликта на этих территориях существовал довольно длительный период, когда и абхазы, и осетины были готовы на условия широкой автономии в составе Грузии.

Вместе с тем, предоставление подобного варианта национальным меньшинствам в реальности было полной утопией. Давайте вспомним то время — грузины только что освободились от российского «ига», обрели новых стратегических покровителей, в обществе шел очень сильный процесс национально-патриотического возрождения, пассионарное население Центральной и Восточной Грузии возвращает в общество имперский дух, в грузинском обществе царит свобода на грани анархии и сверх-патриотизм… В этих условиях, права других наций, их территориальные автономии рассматривались не как что-то, что может получить даже большие права, чем сами грузины, но как опасность для единства страны, как мина, заложенная под её основы. Во многом этот подход остался неизменным и по сей день. Т.е. сама теория национальных автономий и прав других народов шли и идут в разрез с националистическо-имперской моделью унитарной Грузии, с логикой создания грузинского государства и с имперскими амбициями доминирующего картвельского этноса. Ни исторически, ни ментально современное грузинское общество не готово к предоставлению другим народам даже равных с собой прав, причем оно не готово это сделать даже после наступившей потери территорий.

Все было сделано как раз наоборот — вместо защитного зонтика, малые нации получили от «старшего брата» отмену автономий, законы о языке, уничтожавшие право их языков, ввод войск и раздачу местным грузинам оружия. Они восстали и сделали с унитарным государством грузинским то, что украинцы пели об Унии польской — помните «Не буде й унii.» Здесь проявилась способность грузин частично согласиться на условия «зонтика». Будучи в положении проигравших, еще задолго до Пятидневной войны грузины во многом идут на этот вариант и предлагают обеим мятежным территориям широчайшие условия автономии в составе Грузии. Но уже поздно. Абхазы и осетины почувствовали вкус свободы и ни на что меньшее уже не согласны. Оставляем и этот вариант.

Остается последний вариант, именно в его рамках грузины и вынуждены сейчас решать межнациональный вопрос — совместное проживание малых наций с большой, при полном этническом доминировании грузин, предполагающем следование малых наций по пути и в русле большого, государствообразующего народа и, с учетом отсутствия исторического времени, при очень интенсивных попытках этого народа их либо огрузинить, либо вытеснить.

У Грузии просто нет другого пути, она не может действовать по другому. Или Грузия ассимилирует малые народы и тогда границы государства войдут в соответствие с границами нового грузинского этноса, или она их вытеснит с территории, которой не важно каким образом овладела и тогда границы государства опять совпадут с границей расселения грузинского народа, или в условиях цейтнота времени она эти земли потеряет. Другого варианта нет! Помните? «Или я её веду в ЗАГС, или она меня ведет к прокурору — Не надо. — Сам не хочу, слющий.»

Единственным путем формированием единого моноэтноса является быстрое огрузинивание народов, тем или иным путем оказавшихся в государстве Грузия. Т.е. говоря понятным языком — насильственная ассимиляция. В этом месте можно вспомнить последнюю часть определения Империи — «и ради единства и собственной территориальной целостности стирающее национальные черты других народов, что приводит к доминированию титульной нации.»

Такая этнокультурная парадигма оформилась в грузинском обществе в период первой грузинской республики — ГДР — с 1918 по 1921 год и с завидной неизменностью дожила до наших дней.

С того времени, в Грузии не было правительства или исторического периода, при которых доминирующий грузинский этнос не ассимилировал бы или не выталкивал другие народы. И с этой точки зрения действия меньшевистского генерала Валико Джугели, уничтожившего в 1920 году 18 тыс. и вытеснившего в Осетию 50 тыс. осетин, действия Предсовнаркома послереволюционной Грузии Шалвы Степановича Окуджавы, отца легендарного барда, являвшегося идеологом процесса деармянизации страны, действия всех советских правительств Грузии, записывавших менгрелов в грузины и огрузинивавших фамилии абхазов, равно как и действия «демократа» Саакашвили, обстреливавшего из Градов Цхинвал, АБСОЛЮТНО ИДЕНТИЧНЫ. Они не отличаются ничем и до мельчайших деталей совпадают с имперской идеологической парадигмой грузинского народа.

Стоит признать, что данный выбор — это далеко не самый легкий вариант. Представляете, нужно в течении одного, максимум двух поколений, заставить людей поверить, что они принадлежат к другой национальности, перевести их в другой народ с точки зрения менталитета, религии, языка, общественных, исторических связей, тянущихся, особенно на Кавказе, веками.

Как это сделать? Возможно ли? Да — возможно. При определенных условиях это случается если и не почти всегда, то уж точно — довольно часто.

Именно этот процесс сейчас и идет полным ходом внутри грузинских границ.

(Продолжение. См: 1, 2, 3, 4, 5 )

АПН (Агентство Политических новостей)

yarcenter.ru

3. РАСПАД ГРУЗИИ НА ЦАРСТВА И КНЯЖЕСТВА. ОТНОШЕНИЯ С РОССИЕЙ

Социально-экономическое положение Грузии накануне распада

Куда бы ни проникли в Грузии иноземные захватчики, они повсюду несли с собою смерть и разрушение. Частые нашествия врагов и связанные с ними разорения и гибель десятков тысяч жителей настолько подорвали жизненные силы страны, что она уже на протяжении столетий не могла выйти из бедственного положения. Для восстановления разоренного хозяйства, вырубленных садов и виноградников даже в мирных условиях понадобились бы значительный период времени и большие материальные ресурсы; а обескровленная вторжениями страна была лишена этих необходимейших условий.

Испытания, выпавшие на долю грузинского народа, нашли свое отражение и в грузинской лексике. С XV в. прочно вошли в быт такие выражения, как напузари (земля, некогда представлявшая собою «живое» пудзе), насоплари (покинутое селение), накалакари (городище), партахти (выморочное имение) и др. термины, обозначавшие некогда заселенные, а впоследствии покинутые людьми места. В результате непрестанных внешних и внутренних войн значительно сократились площади сельскохозяйственных угодий, упала культура земледелия. В смутное время людям трудно было посвящать себя занятию сложными отраслями хозяйства, требовавшими применения передовой техники и большой затраты времени. Резко замедлился пульс городской жизни. Значительная часть не так давно еще процветавшего Тбилиси к 70-м годам XV века лежала в развалинах. Кутаиси, Гори, Ахалцихе, Ахалкалаки, Атени стали небольшими городками. Но особенно пострадали города Батуми, Поти и Сухуми, представлявшие собой к этому времени просто крепости и небольшие поселки. Некогда значительные и богатые города - Самшвилде, Тмогви, Дманиси, Жинвали — в XV в. и вовсе перестали существовать. Истребление местного населения привело, прежде всего, к резкому сокращению трудовой части общества, к нарушению необходимого количественного соотношения между эксплуатируемыми и эксплуататорами. Мероприятия царской власти по восстановлению этого нарушенного соотношения, такие, например, как выкуп пленных, переселение крестьян из соседних стран и др., были недостаточны. Сократившаяся в численном отношении трудовая часть общества не могла обеспечить выплаты царских, церковных, помещичьих налогов, иноземной дани.

У тавадов, азнауров, членов царской фамилии, мтаваров, а также их многочисленной челяди оставался один способ сохранения доходов на более или менее высоком уровне — усиление эксплуатации оставшихся у них крепостных. И действительно, правящий класс не преминул воспользоваться этим способом: на протяжении всего указанного периода положение грузинского крепостного крестьянства неуклонно ухудшалось, а феодальное, бремя, лежавшее на нем, делалось все тяжелее. Феодалы шли на различные ухищрения: вводили новые или увеличивали ранее существовавшие налоги, а чтобы последнее мероприятие не слишком бросалось в глаза, постепенно меняли меры веса и объема. Изначальные меры назывались первичными или малыми, например, первичная или малая литра; от них стали различать новые — «большие»: большая литра, большой кувшин, большой кабици.

К началу XVI п. вес «литры», по сравнению с первоначальным, увеличился в шесть раз. Следовательно, и натуральные налоги соответственно возросли.

Ясно, что крестьяне не могли мириться с таким произволом.

Сокращение производительной части населения отразилось на положении прослойки воинов («молашкре»). Воин, основной обязанностью которого некогда являлась лишь военная служба, постепенно облагается налогом; теперь на его плечи падают не только военные расходы, но и крестьянские налоги. Это значительно ухудшало материальное положение воинов, затрудняло или вовсе лишало их возможности приобретать за свой счет вооружение и снаряжение, необходимое им в походе. Поэтому-то опора царской центральной власти — постоянное царское войско — исчезло, разложилось, уступив место новой организации. Возникают войска, приписываемые к тому или иному таваду, азнауру. Таким образом, царь вынужден был опираться на военную силу, находившуюся фактически в распоряжении тавадов. А это обстоятельство еще более ослабило царскую власть, подорвало обороноспособность страны.

Таким образом, грузинское феодальное общество зашло в тупик. Условия, необходимые для дальнейшего прогресса, были чрезвычайно ограничены. В результате возникли сатавадо, которые ускорили политический распад страны. Это было решающей победой феодальной реакции.

Борьба между царем и мтаварами. Распад грузинского царства

Едва только до рубежей Грузии от вышеупомянутого посольства, направленного грузинским царем в Рим и во Францию, дошла весть о том, что план создания большой антитурецкой коалиции в ближайшем будущем не может осуществиться, всем стало ясно, насколько непрочным был мир, заключенный между царем и мтаварами в 1459 г. Вспыхнула междоусобная война между царем и мтаваром Кваркваре. В этой войне на стороне Кваркваре участвовал и правитель Ирана Узун-Хасан, который в 1462 г. прибыл в Самцхе и помог атабагу одержать победу над царским войском. После этого, против царя Георгия поднялись и другие непокорные эриставы. Самым активным среди них был Баграт, эристав Самокалако (Кутаиси с прилегавшими землями). Между царем и Багратом в 1463 г. у города Чихори (в Верхней Имерети, к востоку от Чхари) произошла крупная битва, в которой царь Георгий потерпел поражение. Однако Баграт все же не смог взять Кутаиси, как не смог и закрепиться в Восточной Грузии. Окончательный результат борьбы еще не определился. Исход решило вмешательство атабага Кваркваре, когда он, вновь отложившись от Георгия, в битве при Самцхе в 1465 г. разбил наголову царские войска и взял царя в плен.

Наибольшую выгоду из создавшегося положения извлек эристав Баграт. В 1466 г. он занял Картли и объявил себя царем Грузии. Кваркваре вскоре освободил царя Георгия, и царь начал борьбу за восстановление своей власти в Картли. Однако, Баграт сумел заручиться поддержкой со стороны многих родовитых азнауров, и Георгий проиграл борьбу. Он примирился с создавшимся положением и удалился в Кахети, которая сохранила ему верность. Так было положено начало кахетинскому царству.

Теперь вне владений нового царя Грузии, Баграта, оказались Кахети и Самцхе. На пути к обособлению стояло и большое самтавро Сабедиано, в которое входили Абхазия, Мегрелия, Гурия и важные прибрежные города — Цхуми, или Себастополь (около нынешнего Сухуми), Поти, Каджта-Цихе (древняя крепость Пèтра, ныне — Цихисдзири), Батуми. Но мтавар Сабедиано пока еще признавал верховную власть Баграта.

Владение Джакели — Самцхе-Саатабаго (саатабаго — букв.: относящаяся к власти атабага земля) к этому времени окончательно сформировалось, как независимое самтавро. Джакели назывались атабаками Самцхе. Их столицей был город Ахалцихе. Обширное самтавро простиралось от Боржомского и Чорохского ущелий до Эрзерумского края. Атабаг Самцхе считался среди соседей могущественным повелителем.

В 1478 г. умер царь Баграт. Его сын Александр попытался занять грузинский престол, но не сумел удержать власть и укрепился в Рача-Лечхуми. В 1479 г. царем Грузии стал внук Александра первого — Константин. В Кахети уже с 1476 г. царствовал сын Георгия VIII Александр. Константин и кахетинский царь Александр помирились и окончательно договорились о границах своих владений.

В это же время возобновилась борьба между Константином и атабагом Самцхе — Кваркваре. В 1483 г. под Арадети атабаг Кваркваре разбил войско царя. Царевич Александр, укрепившийся в Рача-Лечхуми, тотчас же воспользовался поражением Константина и захватил Имерети. Таким образом, политическое единство Грузии лишилось своей последней опоры. Правда, царь Константин, немедля, направился в Западную Грузию и с помощью мтавара Мегрелии изгнал Александра, но вторжение врага в Картли заставило его покинуть Имерети. Александр, сын Баграта, в 1489 г. вновь захватил Кутаиси. Царь Константин вынужден был признать факт распада грузинского государства и удовлетвориться царствованием в Картли.

Таким образом, к концу XV и началу XVI веков Грузия окончательно распалась на царства — Картлийское, Кахетинское, Имеретинское и княжество Самцхе-Саатабаго.

Установление дипломатических отношений с Россией

Внутренние смуты и происки внешних врагов вынуждали грузинских полититических деятелей искать для Грузии надежных союзников. Царь Константин считал, что таким союзником, способным оказать действенную помощь Грузии, могла стать могущественная тогда Испания. В 90-х годах XV в. испанская королева Изабелла направила в Грузию своих послов. Константин снарядил ответное посольство, снабдив его письмами к римскому папе и Изабелле.

Царь просил испанскую королеву организовать поход для освобождения Константинополя и, в свою очередь, обязывался выступить против турок. Но у испанской королевы не было ни сил, ни желания предпринимать такой далекий и трудный поход. Поэтому план грузинских политиков остался неосуществленным. Расчеты правящих кругов на помощь государств Западной Европы в борьбе с османами не оправдались: для европейских государей было гораздо важнее сохранить мир с Турцией, чем идти на осложнение отношений с ней ради помощи грузинскому царю. В такой обстановке прогрессивная часть грузинского феодального общества обратила свои взоры к России.

Русско-грузинские отношения имели давнюю историю. Еще в XI — XII вв. Киевская Русь и Грузия хорошо знали друг друга и оживленно сотрудничали в экономической, политической и культурной областях. Но в 30-х годах XIII в. обе дружественные страны были разгромлены, захвачены и обложены данью татаро-монгольскими ханами. После этого и до конца XV в. русско-грузинские отношения или полностью прекратились, или же поддерживались крайне нерегулярно. На протяжении истекших столетий в феодальной России произошли большие изменения. Страна, объединившись вокруг Москвы, переживала быстрое социальное и экономическое развитие, усилилась политически и повела упорную борьбу против монгольских захватчиков. В 1480 г. Россия одержала решительную победу и навсегда сбросила татаро-монгольское иго. К этому времени в основном уже сложилось русское централизованное государство. Это было актом величайшего политического значения в жизни стран Европы и Азии.

Усиление России и нанесенное ею татарам поражение сыграло для Грузии большую роль, оно породило в сердцах грузинских патриотов великие надежды. Отныне передовые люди народов Кавказа лелеяли мечту об окончательной победе над внешними врагами в союзе с Россией. Сношения с усилившейся Москвой раньше всех установило Кахетинское царство, которое было расположено близко от наиболее удобных путей, связывающих Грузию с Россией. В 1491 г. кахетинский царь Александр, сын Георгия, направил посольство к великому князю Московскому Ивану III. Послы должны были вручить письмо Александра и передать великому князю устно пожелания кахетинского царя. Это были первые шаги на пути восстановления связей с Россией, первые попытки наладить отношения, которым в последующие века суждено было приобрести важное историческое значение в жизни страны.

tsirik.at.ua

Как остановить распад Грузии?

12.03.2010  |  14:44

Пока Тбилиси рекламирует свою новую стратегию по возвращению Абхазии и Южной Осетии, цхинвальские власти отрезают путь в прошлое. Они начинают делимитацию государственной границы. Причем демаркационная линия должна отвести республике еще больше территорий, чем сейчас. Во избежание дальнейшего распада страны грузинская оппозиция взывает к Кремлю о помощи. Но может ли Москва помочь, и если да, то чем?

Новой «красивой и благородной» стратегии Тбилиси по отношению к «оккупированным» территориям уже несколько месяцев. Ее успели одобрить и в Евросоюзе, и в США. Но отношения с Абхазией и Южной Осетией за это время лучше не стали. Тбилиси по-прежнему обвиняет Сухум в угнетении грузинских граждан Гальского района, а Цхинвал - в похищениях людей и теперь еще и в претензиях на грузинские территории.

В процессе делимитации южноосетинской границы выяснилось, что республика может претендовать на большую площадь, чем сейчас. Обычно государства соседи, если они находятся в состоянии мира, решают пограничные вопросы на заседаниях совместных комиссий. Грузия, естественно, на приглашение осетин не откликнулась, не считая Цхинвал ровней Тбилиси. А с Россией первое заседание прошло в конце февраля. 

«Итоговым документом комиссии должна стать совершенно другая карта Республики Южная Осетия, значительно отличающаяся в сторону увеличения от формата советской Юго-Осетинской автономной области», - пишет южноосетинская газета «Республика». Как отмечается, «необходимо будет вспомнить и об исконно осетинских территориях, «подаренных» грузинам сначала царской Россией, а затем и советской властью». Речь идет о землях, граничащих с Ленингорским, Цхинвальским и Джавским районами республики.

Еще в прошлом году президент Южной Осетии Эдуард Кокойты пообещал, что потребует от Грузии вернуть Трусовское ущелье, прилегающее к северо-восточным границам Джавского района. Он пояснил, что многие села на этой территории, входящей сейчас в Казбегский район Грузии, были основаны древнейшими осетинскими родами. Их потомки, кстати сказать, уже создали свою организацию «Дарьял», просившую включить Трусо в состав хоть какой-нибудь из Осетий - Северной или Южной. 

Можно себе представить, с каким возмущением воспринимают в Тбилиси планы расширения «сепаратистского», как они считают, региона. Глава грузинского Центра стратегических исследований Кавказа Мамука Арешидзе уже неоднократно предупреждал власти, о том, как опасно открывать КПП на границе с российской Северной Осетией, когда местные осетины стремятся к интеграции. По его словам, новые претензии Южной Осетии «очень опасны и создают новую конфликтную ситуацию».

«В Северной Осетии тоже активно формируют такое общественное мнение, что Южная Осетия - это больше, чем она есть на самом деле, об этом пишут в тамошних СМИ, издают атласы. Наши власти должны активнее на это реагировать, но пока я должного внимания к этому тревожному вопросу не замечаю», - сказал в интервью «Времени новостей».

На фоне нового обострения отношений и нерешенных старых проблема обмена заложниками невозможно себе представить, чтобы Грузия и Южная Осетия нашли взаимопонимание, как это предусмотрено новой стратегией «вовлечения и сотрудничества».

Код для вставки в блог   Версия для печати

www.georgiatimes.info


Смотрите также